Я его достану!
Шрифт:
— Э, да что я? Я пошутила! — взвизгнула Ирка. — Слова, что ли, теперь не сказать? Мы вообще-то журналисты!
— Вот и расскажешь мне о журналистике и о журналистской этике.
Главный повернулся и пошел обратно к себе в кабинет. В ньюсруме стояла гробовая тишина. Обычно ежедневные летучки у нас проходили без главреда, но тут он вышел к народу.
— Так, поехали дальше. Личную жизнь Стрельцовой, если угодно, обсуждайте теперь в кабинете главного. — Жора прокашлялся и снова набросился на Солодова. — Ну так копать надо лучше! У нас опять трафик проседает!
— Да, раз
— Вань, твое интервью с вице-мэром значительно улучшило бы ситуацию. — Виолетта была тут как тут. — Не объяснишь всем присутствующим, почему оно сорвалось?
Я посмотрела на спецкора и тут же отвернулась. Соколовская знает, как вывести парня из себя. Елисеев пошел красными пятнами, но силился улыбнуться. Вот только глаза его еще больше выдавали: мог бы — испепелил бы Виолетту взглядом.
— Форс-мажор. — Он развел руками. — Интервью перенесено, но не отменено. Все бывает, но это не по моей вине.
— Ага! И когда оно появится? — подал голос Жора.
— Да понятия не имею! — взорвался Елисеев. — Когда будет, тогда и будет! Я тоже порваться не могу — то с тендером мозг всем выносите, то с женитьбой Кощея на уши всех поставили, а толку? Я за этим интервью полгода ходил, никуда оно от меня не денется.
Виолетта недоверчиво покачала головой, но промолчала. Наверняка, как и я, подумала, что не видать ему теперь этого интервью как своих ушей. Наверное, надо было сначала жениться на Павловой, а потом уже рассказывать, как сильно он ее любит.
— Значит, так. По тендеру всем все понятно, надеюсь? Доставайте москвичей, дергайте Мамаева, хотя, он, скорее всего, уже сошел с дистанции — не те объемы бизнеса. Делайте, что хотите, но мы должны если не угадать победителя, то точно очертить круг участников. А мы до конца не знаем всех претендентов.
Мне хотелось заткнуть уши. Как уже задрали с этим тендером! Скорее бы отдали эту землю, и все успокоятся. Хотя нет, еще вопрос, что на ней будет построено…
— Кстати об «Аркадии»… — Солодов зевнул. — Позвали в свои супермаркеты на благотворительную акцию — собирают деньги для детских домов. Детям на новогодние подарки. Попросили поддержать мероприятие, но мои все заняты. Мамаева там не будет к тому же.
Я отключилась, вот честно, вроде слышала, что они там переругиваются, но продолжала гипнотизировать телефон. Почему именно сейчас у него такое нервное время на работе? Сейчас, когда мы провели такие выходные вместе и я, наконец, начала ощущать себя его парой.
Так соскучилась по нему за эти дни… Ни одной толковой заметки не написала, все время на телефон кошусь. А толку?
— Хорошо, Вась?! — гаркнула мне чуть ли не в ухо Соколовская. — Василиса, ты где витаешь?
— А?
— Завтра идешь на благотворительную ярмарку, поняла? Небольшой симпатичный текст про наш социально ответственный бизнес.
— Поняла! — Хорошо хоть, что не заставили про тендер копать. Я свою лепту в эту историю внесла — выяснила, что «Аркадия» станет участвовать в тендере. Моя первая победа. Мое знакомство с Олегом!
Народ стал расходиться по своим местам. Трегубова, молчавшая
— Ира! Ты ничего не забыла?
Виолетта, конечно, не смогла спокойно пройти мимо.
Блондинка, подарив Соколовской уничижительный взгляд, потопала к главному редактору. Чую, опять получит по шее за свою стервозность. Но это ее проблемы. А я нашла в почте письмо про благотворительную ярмарку и углубилась в чтение. Ну как углубилась — сразу вспомнила другую, общегородскую ярмарку и Кощея за книжным прилавком. И его автограф — что все лежит на поверхности…
— Ва-ась, иди-ка к нам! — Возле стола возникла наша секретарша Оксана. Глаза у нее сейчас были похожи на огромные пятаки. — Иди!
Ничего не поняла, но покорно пошла к ресепшен. Не дойдя до него, я уткнулась в огромный букет алых роз, лежащий в прозрачной коробке на диване.
— Такие букеты у нас только тебе и присылают, — вздохнула Оксана. — Забирай! Но в ведро вряд ли поместится целиком.
Он помнит обо мне! Хотелось кричать от радости, вопить, прыгать и снова визжать! Он все равно со мной, хоть и занят не пойми чем!
Я только и успела отнести коробку с букетом к себе, как раздался звонок.
— Привет! Спасибо!
— Понравился? Привет! — Я слышала, как он улыбнулся в трубку. Так улыбается счастье.
— Спрашиваешь? Да я так рада! Соскучилась по тебе жутко!
— Я тоже. Но завтра вечером я должен быть свободен. Не планируй ничего, хорошо?
— Не буду, только если с тобой.
— Со мной. Вась, не могу больше разговаривать, вторая линия. До завтра!
— До завтра!
Я прикрыла глаза. Напряжение, сжимавшее меня последние дни, улетучилось. Ничего не изменилось, все хорошо, просто временные проблемы, но не более того. Зря нервничала.
— Ну что, довольна? — Я вздрогнула и открыла глаза. Трегубова.
— Чем?
— Я ухожу. Насовсем. Добилась своего, молодец. Я тебя недооценила. — Ирка говорила негромко, но очень зло. — Кощей, значит, целую редакцию тебе купил. Круто!
— Ты чего, Ир?
Больше ничего сказать ей не успела. Трегубова меня перебила:
— Я, может, и сволочь завистливая, но передком никогда не работала, все мои статьи — потому что я профессионал и умею писать. А ты никто и ничто без власти и бабок своего хахаля. Пустышка, Вась. Всегда ею будешь. И это все здесь понимают. Но молчат, потому что за правду у нас теперь увольняют! Тебе никогда не стать настоящим журналистом!
Глава 66
— О! Привет, Василиса! А ты куда?
Перед глазами возникло раскрасневшееся лицо Светки, девчонки, с которой вместе летали в пресс-тур с «Буяном». Оказывается, сейчас мы с ней только что ехали в одном автобусе.
— Привет! Наверное, туда же, куда и ты. В «Аркадию», репортаж делать с ярмарки.
— Да ладно? Серьезно? — Она даже не пыталась скрыть свое любопытство. — Вот уж не думала…
— О чем не думала? — Я старалась быть вежливой, хотя нутром почувствовала подвох в ее словах. И не ошиблась.