Я – его алиби
Шрифт:
— Какая же я идиотка! — тихонько застонала я. — Наивная дура!
Дождавшись, когда звуки за дверью спальни достигли кульминации, я залезла к подруге в сумку, выудила оттуда ключи, пару десятков долларов, фляжку, сложила все это в пакет и, открыв дверь, ступила на лестничную площадку, сама для себя определив это, как шаг на пути восстановления справедливости.
Глава 14
К тому времени, когда я добралась до пристани,
— Чего тебе? — буркнул он недовольно, смерив презрительным взглядом мое полунамокшее совершенство.
— Мне бы катер или лодку! — проблеяла я, стряхивая с мокрых куделек на голове водяные капли.
— Дождь! — философски изрек он и перестал обращать на меня внимание.
— Я вижу… — как можно дружелюбнее произнесла я, усаживаясь рядом с ним на скатанную в рулон парусину. — И что с того?
— А то, — матрос сплюнул через зубы. — Не положено…
— Кем? — не унималась я, стараясь не особенно раздражаться.
— Слушай, — прищурился он подозрительно, — ты часом не того?
— Чего — того?.. — в тон ему ответила я, скаля в улыбке свои великолепные зубы.
— Да пошла ты! — неожиданно взорвался он. — Говорю, не положено! С час назад один придурок мне уже голову морочил, а теперь вот ты…
— А что за придурок? — вежливо поинтересовалась я.
— Вынь да положь ему карту местности. Говорю — у меня нет… А он — должна быть! — Матрос смачно выругался. — Спрашиваю — зачем она тебе? А он — клад, говорит, искать буду…
— Да-а… — Я с сочувствием посмотрела в мутные глаза напротив и неожиданно для самой себя спросила: — А ты выпить хочешь?
Не скажу, чтобы он растерялся при таком вопросе, даже скорее наоборот. Но, сохраняя приличие, с минуту раздумывал, смешно оттопырив нижнюю губу.
— В принципе я не против, — наконец выдал он, соизволив даже улыбнуться. — А кто пойдет? Дождь ведь…
— У меня с собой, — обрадовалась я, доставая маленькую фляжку, которую умыкнула вместе с деньгами из обширной сумки моей подруги. — Закусить, правда, нечем.
Закусить у него нашлось, и через полчаса наших посиделок он мне стал если не братом, то человеком довольно близким. Близким настолько, что я осмелилась посвятить его в суть моей проблемы.
— Знаешь, Леха… — пролопотала я заплетающимся языком. — А ведь у меня проблема…
— Понял, — кивнул он и посмотрел на меня глазами умного придурка. — А чего же это тебе в дождь лодка-то понадобилась?.. Я как глянул, так сразу все и понял… Думаю — нет, подруга, топись где хочешь, но только не…
— Не то! — махнула я рукой. —
Леха приподнял брови и воззрился на меня в немом вопросе.
— Хочешь, расскажу? — Я икнула, стыдливо прикрыла рот рукой и попросила: — Дай воды.
Матрос протянул мне солдатскую кружку с родниковой водой. По его утверждениям, водичка эта хорошо действовала на все внутренние органы, поэтому я возлагала на нее большие надежды — может, и на голову тоже…
— Дел я наворотила, за год не разберешь, — отерла я рот рукавом.
— Чего — украла что-нибудь или убила кого? — Леха начал заметно трезветь.
— И украла, и едва не убила. — Я всхлипнула. — А человек-то был ни при чем… А я его…
Слезы хлынули потоком, соперничая с дождевой завесой на улице. Леха встал и прошелся нетвердой походкой по узкому пространству. По всему было видно, что его терзают сомнения.
— Странная ты, — выдал он наконец после напряженных размышлений. — Я чужой человек, и твои делишки мне сторона, но…
Он несколько мгновений пристально смотрел на меня, отчего у меня возникли серьезные подозрения по поводу его умственных способностей.
— Чего — но?! — на всякий случай поинтересовалась я.
— А то!.. — Леха задумчиво потер заросший густыми курчавыми волосами затылок. — Тебя ведь однажды уже искали здесь. Парень такой невзрачный, кажется, его Сашкой зовут. Ему мой напарник катер дает всегда.
— Знаю, — кивнула я, ударившись подбородком в грудь. — Вернее, помню… Я тогда лодку взяла без спросу.
— Не взяла, а угнала, — строго поправил меня Леха. — Ты хорошо этого парня знаешь?
— Александра-то? — решила я уточнить.
— Да…
— Ну… в одном доме живем… А почему ты спрашиваешь? — Я подозрительно прищурилась. — Что ты о нем знаешь?
— Совсем немного. — Леха опять опустился на кусок парусины и, понизив голос почти до шепота, пробормотал: — Он в спецназе служил несколько лет. Потом его за что-то попросили оттуда. Однажды мы подпили втроем: я, он и дружок его, мой напарник, значит. Так вот Сашка этот захмелел и начал болтать всякое…
— Чего же он болтал? — поинтересовалась я на всякий случай.
Не скажу, что его сообщение меня особенно удивило, что-то подобное я и ожидала услышать. Слегка пошевелив имеющимися извилинами, я всерьез начала подозревать моего услужливого соседа, мягко говоря, в отсутствии искренности.
— Я, говорит, могу человека замочить одним ударом, — прошептал Леха, отвлекая меня от моих размышлений. — Я спрашиваю: а не страшно? Он фыркнул так насмешливо и говорит: «Там, где я был, убивали много…»