Я дышу, пока ты рядом...
Шрифт:
Прежде чем войти, он услышал, как позади сердито засопел провожатый, и, спрятав усмешку, пригнулся, дабы не зацепить макушкой низко провисшую брезентовую ткань…
Недоверчиво поглядывая на русского, Джафар Аль Сайд мерил шагами временное жильё. На суровом обветренном лице полевого командира читалось напряжённое размышление. Илья не торопил его с ответом, бесцельно рассматривая посуду с красивыми восточными рисунками и разноцветные шторки-ленточки, отделяющие кухню от жилой зоны.
— Где гарантии, что это не подстава, капитан? — наконец, обернулся
— Гарантий нет, но решать тебе. — ткнул в карту местности Терлецкий. — Вот здесь есть тайная тропа, я проведу тебя по ней, минуя заставу. Ты покинешь эти места незамеченным нашими блокпостами, а там уже действуй сам. Но при одном условии — ты освободишь русских военнопленных! Они ещё мальчишки, зачем тебе брать на душу грех, убивая детей? Даю слово офицера, я выполню свою часть уговора!
Скосив взгляд на молча застывшую у выхода Аиду, Джафар молчаливо спросил её совета, и женщина чуть мотнула головой. Первая жена Аль Сайда была его незаменимым помощником в любом деле, он доверял ей, и всегда советовался, если оказывался в трудном положении.
Да, мусульманские женщины практически не имели права вмешиваться в дела мужчин, но Аида обладала мудростью и прозорливым чутьём гадюки. Она не раз спасала Джафара от неминуемой гибели своими советами, поэтому и сейчас, как бы ему не хотелось рискнуть, он не мог принять решение без её одобрения.
Шайтан с тобой, капитан, я поверю тебе. Но, да поможет тебе твой бог, если ты меня обманул! — сквозь зубы прошипел дагестанец, и наклонился так, что их лица оказались рядом. — Я вырву твоё сердце живьём и брошу собакам, а тело повешу на потеху моим солдатам! И тогда посмотрим, как твой бог спасёт тебя!
— Я в него не верю, иначе бы давно мое тело гнило бы в земле. — насмешливо возразил Илья, не отводя глаз под пытливым взором собеседника. — Так мы договорились, Джафар? Ты отпускаешь пленных и, когда я удостоверюсь, что они благополучно покинули твой лагерь, ты сможешь диктовать мне свои условия. Время утекает, наши вот-вот обнаружат, что ты всё ещё здесь, и тогда…
Он поднялся, снизу глядя на молча повернувшегося к нему исламиста.
— Твой Аллах вряд ли уже протянет тебе руку помощи. Шальная пуля — дура, ей всё равно, в кого попасть, и какой ты веры, ты ведь об этом знаешь?
Дотянувшись до бубена, Аль Сайд два раза в него ударил, и на пороге вырос один из недавних конвоиров Ильи.
— Тимур, отведи капитана в свободный шатёр, он наш гость, но глаз с него не спускать! Ты всё понял?
Парень кивнул, недоброжелательно взглянув на русского. Выходя в прохладу вечера, Терлецкий улыбнулся, тронув бубен пальцем.
— Как-то не вяжется эта штука с современным Дагестаном, Джафар. Зачем она тебе, если есть рация?
— Ничего-то вы, русские, не понимаете… Запомни одно, капитан. Тот, кто забудет традиции предков, забудет и самого себя. — холодно улыбнулся тот в ответ…
Правду говорят, что беда входит в дом без стука, но смысл этого выражения
— Самолёт упал на взлётную полосу… погибли все… Держись, девочка моя, я рядом… Ужасно… С этим надо как-то смириться, Сашечка!
Уткнувшись в шею Таисии Фёдоровны, Алекса с силой закусила губу, не чувствуя хлынувшую в рот кровь и, не в силах произнести хоть что-нибудь, невидящим взглядом уставилась в пустоту.
Как могла она поверить в то, что мамы больше нет, что Альбина была на борту того лайнера, который по неизвестным пока причинам рухнул, едва набрав высоту?! Ведь ещё накануне она звонила дочери и Сашка радовалась её возвращению, и тому, что у Любаши не обнаружили рак! А теперь…
Вечером, входя в городскую квартиру, вмиг показавшуюся чужой и пустой, Алекса опухшими от слёз глазами глянула вокруг. Всё напоминало о маме — косметика на трюмо, старая сумка, висевшая на зеркале, пальто и обувь, да куда ни обернись, повсюду были её вещи.
Вот только Альбине они уже не нужны.
— Что же мне делать, бабуля? Мы с тобой остались одни… — горько улыбнулась девушка, и Таисия строго осадила:
— Убиваться и гробить свою жизнь я тебе не дам! Пройдёт время, Саша, и всё перемелется. Не пропадём, не думай об этом. Закончишь школу, будешь учиться в своём медицинском, пенсии моей хватит на нас двоих.
— Мне всё кажется, сейчас откроется дверь, а мама войдёт, и начнёт нас ругать, как мы вообще могли поверить в это!
— Так, хватит. — велела старушка, подтолкнув внучку в кухню. — Давай-ка займёмся делом. Ох, Алька бы всыпала тебе за беспорядок, Сашка! Квартиру прибрать надо, а не раскисать, на всё будет время, лапушка.
Нехотя включив в розетку вилку чайника, Сашка села за стол, и оперлась подбородком на руки. Ей нужно учиться жить без мамы, и присматривать за бабулей.
* * *
В день похорон была безветренная и тёплая погода. Сашка безучастно смотрела, как гроб закидывают землёй, и в душе у неё скребла тоска. Она даже не простилась с мамой, останки не подлежали восстановлению, и опознать погибших можно было лишь с помощью экспертиз ДНК. Пока длилась вся эта кутерьма, прошло почти три недели, и наступил декабрь.
Впервые Алекса подумала о том, что самый любимый праздник не будет в этом году отмечать вообще…
— Сашенька…
Рядом с ней встал незнакомый мужчина лет сорока, и участливо накрыл её плечи своим дорогим пальто. Она нахмурилась, лицо человека казалось смутно узнаваемым, и девушка всматривалась в жгуче-чёрные раскосые глаза, ища ответ.
— Вы знали мою маму? — вновь повернувшись к могиле, тихо спросила она.
— Знал, очень давно, девочка. Семнадцать лет назад, Саша.
В памяти что-то щёлкнуло, перед глазами всплыли письма, адресованные Давиду, и Сашка взглянула на мужчину.