Я - другой!
Шрифт:
Чтобы узнать больше, нам надо либо спуститься самим, либо отправить на Землю зонды. Есть еще несколько моментов, которые мы смогли разглядеть с орбиты. Вокруг Земли болтается недостроенный «Вояджер».
– Не запустили-таки! – обрадовался капитан, но его радость безопасник не разделял. «Вояджер» был таким же разведчиком, как и «Пилигрим», только раза в два больше. Стартовать он должен был тоже к Надежде на восемь лет позже. И если Американская Демократическая Конфедерация его не успела достроить, то значит что-то на Земле и
– А вот орбитальный лифт и верфь достроены. Но заброшены. Источники энергии там или заглушены или отсутствуют. К верфи пристыкован «Ковчег», насколько могу судить, он готов к полету процентов на девяносто.
«Ковчег» был огромным транспортным кораблем. Если бы их полет подтвердил, что на Надежде подходящие для жизни условия, то он отправился бы туда с первыми колонистами.
– Состыковаться с верфью сможем? – Гвоздь перебирал в уме безопасные места для размещения экипажа.
– И что мы там делать будем? – вопросом на вопрос ответил планетолог.
– Обживаться, – огрызнулся офицер, – а я возьму челнок и смотаюсь на Землю. Оценю обстановку и потом отправлю челнок обратно за вами.
– Боже ж мой, да зачем все это?! Мы дома, мы наконец-то дома! – опять вмешалась в разговор мужчин Наталья, – зачем нам сидеть в этих душных отсеках?
Гвоздь ее понимал, ему самому замкнутое пространство надоело до чертиков. Но и ломиться сломя голову на планету, на которой произошло что-то нехорошее за время их отсутствия, не следовало. Об этом криком кричало весь его боевой опыт и пропитанная порохом начерно душа.
– На верфи более просторно, запустим солнечные панели, а может и реактор.
Заполним воздухом отсеки…
– Нет уж, – не стал дослушивать планы Гвоздя капитан, – тут я с экипажем согласен. Нечего нам тратить время на орбите. Мы устали, нам нужен отдых. Да и потом, что такого страшного может случиться дома? Ну, поменялись за сто лет частоты связи…
– Ага, и контуры всех городов, – поддакнул Гвоздь, бросивший любоваться грудью Элеоноры Витальевны и начавший детально рассматривать картинку Земли на экране.
– Это тоже объяснимо с точки зрения науки, – капитан «Пилигрима» в дополнение ко всему был еще и социологом, – миграция…
Да какая к чертовой бабушке миграция, – безопасник не хотел выслушать еще одну лекцию, наполненную заумными терминами, – там внизу, может, и страны нашей уже нет.
– Это вы бросьте, – рассмеялся планетолог, – так не бывает.
Гвоздев знал, что бывает и не так. Он своими глазами видел, как за секунду воздушно-топливная бомба превращает в пыль большой город. Ладно – не своими, у него к тому времени уже протезы стояли. Но если по секунде на город, то сколько там этих секунд на страну надо? Во-во, а прошло уже сто лет.
Измученный полетом экипаж, желавший быстрее оказаться под голубым небом и поваляться на зеленой травке, доводы слушал неохотно.
– Да
– Андрей Дмитриевич, голубчик, это вы на Надежде что-то запрещать могли, а здесь… – капитан развел руками.
Понятно, ученые головы решили отыграться за запрет исследования некоторых областей на Надежде. И там, у Гвоздева действительно были полномочия и коды доступа, чтобы закрыть полеты в эти области. Он не мог рассказать научникам, почему он это сделал. Пока не мог, уж слишком ошеломляющим было его открытие.
А вот на орбите Земли у него таких полномочий не было. Никому из отправляющих в экспедицию в голову не могло прийти, что возле родной планеты их будет подстерегать опасность.
– Есть! Есть ответ от запасного космодрома! – завопил вдруг планетолог, а Гвоздь себя почувствовал полным идиотом. Значит в порядке все внизу, никуда страна, да и весь мир в целом не делись.
Но уже через секунду, сверившись с корабельным сервером, Гвоздь возразил:
– Погодите. Это же просто маркер. Пип-пип. Я тут. Ответа от диспетчеров так и не пришло!
Но эта фраза не остановила толпу ученых, со всех ног бросившихся собираться. Гвоздя отправляли с этой профессорской шайкой, чтобы там, в космических далях они не расслабились и не наделали глупостей. На то и щука в речке, чтобы карась не дремал. Вернее сразу пять беспечных карасей. А что он мог сделать в этой ситуации? Спеленать весь экипаж тросом? Бросить их на корабле и спуститься в одиночку? Но это благородное дело попахивало трибуналом. Ведь если на Земле все хорошо, руководство Гвоздева за силовой захват «героев дальнего космоса» награду точно не вручит.
Единственное что смог сделать офицер по безопасности, так это обезопасить сам себя. Когда зашел в челнок и бухнулся в противоперегрузочное кресло, на лицах ученых вспыхнули улыбки – наш вояка окончательно свихнулся. Гвоздь вырядился в скаф повышенной защиты, напоминавший доспехи полиции, предназначенные для разгона митингов. Только полицейскую кирасу крупнокалиберная пуля пробивала навылет, а в скафе был очень высокий шанс отделаться только синяком на все пузо. Да и стоил костюмчик, как танк, маленький, но все-таки танк.
Импульсную штурмовую винтовку и боезапас к ней в кабину челнока Гвоздь тащить не стал. Но в грузовой отсек засунул. Пусть это грубое нарушение процедуры возврата на Землю, но спускаться в неизвестность без оружия сродни прыжку с порезанной пяткой в бассейн с пираньями.
Челнок при посадке трясло так, что у Гвоздя чуть зубы не повылетали. Для аппарата, не особо приспособленного для атмосферных полетов, это было делом обычным. Но плохо было то, что капитан принял решение садиться по-самолетному, с пробегом по земле. Такой способ был более экономичным, так как не тратилось топливо на зависание тяжелого аппарата.