Я был аргонавтом
Шрифт:
— А почему муж моей внучки начал оскорблять Саймона?
— Лаэрту показалось, что Саймон похож на Сизифа, а как он относится к Сизифу, ты знаешь.
— А, тогда все ясно, — протянул Гермес. — Лаэрт глупец. Ему бы радоваться, что воспитывает мальчика, в котором сошлись две линии самых хитрых людей на свете, а все станут считать, что Одиссей — сын Лаэрта.
Вот те раз. Уж коли прадед, да еще и бог, уверен, что Одиссей на самом-то деле сын Сизифа, этому стоит верить. Лаэрту, разумеется, не стоит об этом знать. Отец ведь не тот, кто родил, а тот, кто вырастил.
—
— Верю, моя богиня, — вздохнул я, взяв ладонь богини охоты и осторожно целуя ее.
— Саймон, что ты делаешь? — оторопела богиня. Кажется, в Древней Греции еще не принято целовать руку женщине. Да и в наше-то время, по правилам хорошего тона, положено целовать ручки только замужним дамам.
— Смотрю я на тебя, дорогая сестричка и думаю — а может, ты мне не старшая сестра, а младшая, а я застал тебя целующейся с мальчишкой? — спросил Гермес, опять переходя на насмешливый тон. — Парень тебе руку целует, потому как переживает, что ты богиня, а не простая смертная. Смертную-то он бы уже зацеловал...
— Гермес! —топнула ногой богиня по палубе.
— Все-все, умолкаю, — с деланным испугом сказал бог торговли, потом перешел на более серьезный тон. — А вообще, я здесь не просто так, а с поручением.
— Тогда я лучше пойду, не стану мешать, — сказал я, понимая, что Гермес мог принести весть только от старших богов, вроде Зевса или Геры. Ради кого другого не стоило и сандалии гонять через три моря.
Сандалии, кстати, я успел рассмотреть. И то, что изначально принял за уши, как раз и оказалось крыльями. Только не такими, которые изображают художники и скульпторы — с перьями, словно у птицы, а кожаными, как у летучей мыши.
— Саймон, а зачем тебе куда-то идти? — опять остановил крылатый гонец. — Я не принес ничего тайного или того, чего не стоит знать смертным.
Вроде, Гермес и правду сказал, но отчего же так резануло слово смертный? Но не показывать же, что я обиделся? А бог-порученец продолжал.
— Наш отец прислал меня за самым младшим братишкой. Ты не знаешь, где мне его найти? Я решил, что он на «Арго», но здесь остался лишь его след, а в этом городе я его не могу отыскать, даже не чувствую. Наверное, он в каком-то храме?
— Наш братишка сейчас отдает почести Афродите, в храме любви, — сообщила богиня охоты.
— Вот оно как... — протянул Гермес. — И, скорее всего, отдает почести не с одной жрицей, а с несколькими?
— А вот этого я уже не могу сказать, — усмехнулась Артемида. — Я не мужчина, не знаю, сколько нужно Гераклу жриц, но у него не было женщины месяц, если не больше.
— Тогда не скоро... А наш отец и повелитель ждет меня нынче к вечеру, — хмыкнул Гермес. — Я должен передать Гераклу, что ему приказано отправляться к Еврисфею, получить новый приказ. Ведь срок службы у нашего брата еще не вышел.
— Отец не сказал, что за подвиг ждет брата? — поинтересовалась Артемида, а когда Гермес сделал неправдоподобно недоуменные
Гермес махнул рукой и решил «расколоться».
— Геракл должен раздобыть пояс Ипполиты и принести его в дар дочери Еврисфея.
— Адмете? Этой толстожопой кривляке? Зачем ей пояс? — удивилась Артемида. — Ладно, если бы царевна просила пояс Афродиты, но пояс царицы амазонок — просто пояс. Он не сделает девушку привлекательнее.
— Ты же сама только что отвечала на этот вопрос, — туманно отозвался Гермес, давая понять, что пояс нужен не Адмете, а Гере.
— Ребята, а где у нас обитают амазонки? — вмешался я в разговор брата и сестры.
— Да где-то в этих краях, — почесал голову крылатый вестник. — За Понтом Аксинским.
— Получается, Геракл должен вернуться в Элладу, получить приказ от Еврисфея, а потом вернуться обратно?
— Получается, что так, — вздохнул Гермес.
— А за каким-таким пьяным сатиром, Геракл должен мотаться туда-сюда?
— Приказ Зевса должен быть выполнен, — строго сказал бог торговли.
— А он и будет выполнен. Просто, мы его немного откорректируем.
Глава шестнадцатая. Острова без корней
Мы сидели с Артемидой на носу обнявшись, словно старшеклассники и смотрели на море.
— Я думала, что мой братец знает все способы обмана, делая вид, что никого не обманывает, — хмыкнула богиня.
Гермес улетел докладывать Зевсу, что приказ об отправке героя за поясом Ипполиты Геракл получил. А уж от кого он его получил, не суть важно. А к Еврисфею отправится либо Ификл — брат-близнец, либо слетает сам бог, приняв облик Геракла. Действительно, чего героям мотаться туда-сюда, если амазонки живут где-то рядом? А кто станет проверять — был это Геракл или его двойник? У Зевса, надо думать, и других дел полно, кроме как исполнять капризы супруги.
Бог торговли не скажет повелителю и отцу (а еще Гере) неправды, он просто не скажет всей правды. Так что, формально он не солжет, а что еще?
— Оказывается, Психопомпу еще учиться и учиться у смертных. — Отстранившись, она посмотрела мне в лицо. — Тебя что-то обидело?
— Мне не нравится слово смертные, — признался я.
— Не нравится слово смертные? Странно, а мы никогда не считали его обидным. Обидным считается слово хлебоеды.
А что обидного в хлебоедах? По мне, так хорошее слово.
— Когда слышу слово смертный, смертные, чувствую какое-то презрение и высокомерие.
— И из-за этого ты был готов подраться с богом?
— А богиня отчего-то решила меня спасти, — хмыкнул я.
Я не сразу, но осознал, что небольшой спектакль разыгрывался для Гермеса, чтобы смутить бога торговли и покровителя путешественников, а иначе, юнец в синем хитоне разделал бы меня как кентавр черепаху, хотя у кентавра и четыре копыта, а у бога только два кулака. Но мне бы хватило.
Артемида смутилась, чмокнула меня в щеку и сказала: