Я был адъютантом Гитлера
Шрифт:
8 марта Гитлер написал письмо Муссолини с подробным изложением всех политических проблем и собственной позиции по ним. Ему было важно иметь Италию на своей стороне именно сейчас, когда Уэллес ездит по Европе. Риббентроп передал это письмо в Риме 10 марта и притом имел с Муссолини долгую беседу, из которой заключил: американскому представителю повлиять на дуче не удалось. Сам Муссолини был заинтересован во встрече с Гитлером, которая и состоялась 18 марта на Бреннерском перевале. В первой половине 19 марта фюрер уже находился снова в Берлине и на сразу же состоявшемся совещании с Герингом, Кейтелем и Йодлем говорил о беседе с дуче не только с удовлетворением, но и воодушевлением. Особенно радовался он тому, что Муссолини и далее делал ставку на германские вооруженные силы и
Пасху Гитлер провел на Оберзальцберге. Дежурным адъютантом был я. 22 марта мы, вылетев с берлинского аэродрома Темпельхоф, сделали посадку в Айнринге около Зальцбурга. Это были приятные дни отдыха. Со времени начала войны фюрер прекратил вечерние просмотры кинофильмов и проводил вечера со своими гостями в «Бергхофе» у камина в большом холле. В остальном же все текло по-прежнему. Главными темами служили Муссолини и итальянцы, а кроме того, планы Гитлера по перестройке Мюнхена и Берлина. В пасхальный понедельник он беседовал с Тодтом о его новых задачах и вооружении сухопутных войск. Фюрер не раз вовлекал меня все эти четыре дня в продолжительные разговоры. Его самой сильной головной болью было командование сухопутных войск. Так, однажды вечером он заговорил о своих представлениях и планах насчет их вооружения. Главным для него являлось эффективное танковое вооружение с применением 88-миллиметровых зенитных орудий. Он интенсивно занимался также вопросом производства длинноствольных противотанковых пушек и оснащения ими танков. Разговоры продолжались порой два-три часа. А гости фюрера в это время играли в кегли.
«Везерское учение»
1 марта Гитлер дал директиву о «Везерском учении». К тому времени стало очевидным, что англичане тоже принимают меры для оккупации Норвегии. Он захотел их упредить.
5 марта фюрер собрал главнокомандующих составных частей вермахта на совещание по «Везерскому учению». Только тут Геринг впервые подробно узнал о намеченной операции и, соответственно, отреагировал на это бурно и гневно; он даже попытался (правда, тщетно) воздействовать на ее планирование. Геринг был разочарован, если не сказать оскорблен, тем, что Гитлер не поручил выполнение этой задачи ему лично.
1 и 2 апреля Гитлер имел последнюю беседу с Фалькенхорстом, Герингом и Редером и дал приказ на проведение 9 апреля подготовленной операции по захвату Дании и Норвегии. Уже 5 апреля в направлении Норвегии в море вышли первые транспортные суда. Фюрер сообщил, что англичане нас все-таки не упредили. В ночь с 6 на 7 апреля операция военно-морского флота развернулась в полном объеме. Предназначенные для захвата Нарвика войска были погружены на миноносцы и теперь плыли к цели. 8 апреля в море находилась уже вся кригсмарине.
В полдень 8 апреля англичане и французы своими нотами норвежскому министерству иностранных дел известили, что приступают к минированию территориальных вод Норвегии. В Осло этот шаг вызвал возмущение. Но Гитлер его приветствовал, ибо этим шагом мог теперь обосновать свои меры против Норвегии.
Утром 9 апреля в министерства иностранных дел Осло и Копенгагена явились германские посланники и передали идентичные заявления, в которых от Дании и Норвегии требовалось признать свою оккупацию германскими войсками. Датчане подчинились, а король Норвегии и его правительство воспротивились. В документе германского правительства указывалось, что во главе правительства в Осло должен быть поставлен Квислинг. Норвежское правительство этому требованию подчиниться не пожелало.
Одновременно начался захват портов Осло, Кристиансунн, Ставангер, Берген, Тронхейм и Нарвик. Люфтваффе совершила налеты на аэропорт Осло и на Ставангер. Захват обоих городов никаких трудностей не представил. Атаки с моря шли с переменным успехом. Тяжелее всего пришлось с Нарвиком. 10 германских миноносцев высадили на сушу 2000 наших горных стрелков под командованием генерала Дитля. Никакого сопротивления они не встретили. Но ожидаемая поддержка двумя транспортами снабжения и танкером «Каттегат» не удалась. Английские
Войска, которые Фалькенхорст двинул из Осло к шоссе, ведущему на Тронхейм, продвигались очень медленно; это объяснялось не только плохой погодой, но и упорным сопротивлением норвежцев. Эффективных успехов не наблюдалось. Такой ход военных действий пугал Гитлера. Ведь западнее Рейна стояла целая армия, которая изо дня в день ожидала приказа на наступление. Сам же фюрер выражал крайнее нетерпение, ибо терялись ценные для его похода на Францию дни. Проявляя сильную нервозность и даже рассеянность, он уже склонялся к тому, чтобы оставить район Нарвика и даже, если придется, сдать Тронхейм. Если бы метеоусловия нормализовались и установилось высокое атмосферное давление, онг предположительно, смог бы добиться своего. Теперь его главным собеседником стал Йодль: он хорошо знал Нарвик и понимал, что реально может сделать в совершенно бездорожной местности даже такой энергичный военачальник, как Дитль.
14 апреля англичане находились в 160 км севернее Тронхейма, а 17 апреля высадились в 250 км южнее порта Андалазнес. Йодль оценивал британскую операцию очень спокойно, не давая ей никаких шансов на успех. 22 апреля он послал в Норвегию своего офицера генерального штаба сухопутных войск подполковника фон Лосберга. Одновременно, поскольку ему не доверял, решил вылететь в Осло и Шмундт. 23 апреля вечером Лосберг вернулся в Берлин и доложил обстановку Гитлеру. 24-го прибыл Шмундт. Гитлер отзывался о докладе Лосберга неодобрительно: слишком поверхностен, нет конкретных фактов. Шмундт знал своего шефа получше. Доложил все подробнейшим образом, не упустил ни одной детали и успокоил фюрера. На узкой дороге результативные бои вести действительно трудно. Но иного пути, как терпеливо продолжать их, нет. Никакого сомнения в удаче быть не может. Решающее – помощь силами люфтваффе, применению которой вот уже долгое время препятствует плохая погода.
Английские войска, пытавшиеся соединиться, в конце концов попали в трудное положение. Они вели бои без авиационной поддержки и не имели хороших зениток сами. Люфтваффе же, базируясь в Тронхейме, наносила удары с воздуха по обоим атакующим авангардам, причиняя англичанам немалые потери. Им пришлось отступать, а 1 и 5 мая они вообще покинули норвежскую землю. В итоге удалось ликвидировать все очаги кризиса вплоть до района Нарвика.
В начале мая англичане усилили свои действовавшие там войска. Они снова захотели лишить нас доступа к району залежей железной руды. Усилить войска Дитля было трудно. Авиационная поддержка из Тронхейма оказалась невозможной. Но Дитль сохранял уверенность, день и ночь делая все для того, чтобы оборудовать и улучшить свои позиции. Удар военно-морских сил и успешная кампания на Западе облегчили положение.
Со времени наступления на Францию, Голландию и Бельгию, предпринятого с большим размахом, Гитлер за боями в Норвегии почти не следил. 19 апреля он, вопреки сопротивлению ОКХ, направил в Норвегию эссенского гауляйтера Тербовена{191}, поручив ему управление этой страной.
Получив 30 апреля донесение Йодля об установлении связи между Осло и Тронхеймом, Гитлер вздохнул с облегчением.
10 мая фюрер лично вставил в итоговую сводку ОКВ следующую фразу о военных действиях в Норвегии: «Ост-маркские{192} горнострелковые войска, части люфтваффе, а также команды наших миноносцев в продолжавшихся два месяца боях прославили на вечные времена свою солдатскую доблесть». 15 мая Гитлер издал специальный приказ, адресованный солдатам в Норвегии. В нем он благодарил командование и войска за храбрость и самоотверженность, в результате которых они помогли «избавить германский рейх от большой опасности». Гитлер признал, что бои в Норвегии являлись тяжелой задачей и без ее выполнения победоносные операции против Франции не привели бы столь быстро к успеху. Овладение Норвегией имело и большое значение для борьбы с Англией. Фюреру уже мысленно виделась широкая постройка города и порта Тронхейм, которому, по его планам, предназначалось стать самым северным германским городом.