Я буду сверху

Романова Архелая

Впрочем, два парня в форме, зашедших в квартиру, на бравых ребят не тянули – один был такой худой, что смотреть на него было больно, а второй, напротив, выделялся необъятным животом и семью подбородками.

– Лейтенант Стырко, – бодро сообщил тот, что потолще, огляделся и добавил: – Мама миа! Это чегой-то у вас тут произошло?

– Нападение, ограбление, называйте как хотите, – заверещала Милка, которая уже десять минут мечтала кого-нибудь прибить. – Залезли в квартиру, все перевернули,

уроды!

– Какие уроды? – робко спросил второй мент. Про себя я окрестила его Щуплым.

– Да откуда ж я знаю, какие? Обыкновенные уроды, – всплеснула руками Милка. – Сначала угрозы, потом – это! Что делается, а? Вы работать вообще собираетесь?

– Мы работаем, гражданочка, – важно заверил лейтенант Стырко. – Давайте все по порядку.

Милка начала красочно живописать события последних дней. Через десять минут она выдохлась и закончила свою пламенную речь гневной фразой:

– Я требую охрану!

Доблестные стражи переглянулись и скуксились. Как только прозвучала фамилия Тагалова, они сразу потеряли боевой настрой, и слушали Милку чисто из вежливости.

– Не положено, – промямлил Щуплый. – Охрану не положено. Нападения не было, ограбления… У вас украли чего?

Милка вытаращила на него свои огромные голубые глаза и приложила руку к сердцу.

– Да как же я могу знать, украли или нет? Кругом такой бардак!

– На нет и суда нет, – оптимистично ответил Щуплый, поймал Милкин взгляд, и спрятался за спину более массивного товарища.

– Это произвол, – задохнулась сестрица. – Да как вы смеете…

– Гражданочка, ну что вы, – засуетился лейтенант Стырко. – Сейчас все запишем, не волнуйтесь. А что касается господина Тагалова – ну вы сами подумайте, он на вас заявление не писал, хотя мог бы. А ребята его с вами вежливо разговаривали, просили пропажу вернуть. Где же тут произвол?

– А это? – Милка справедливо обвела рукой разбросанные вещи вокруг себя.

– А с чего вы решили, что к этому причастен господин Тагалов? – прищурился Щуплый. – Может, вы дверь не закрыли, или обманутый любовник разбушевался…

Милка, которую за сегодня уже второй раз обвинили в наличии любовной связи, аж покраснела от гнева. Закашлялась и рявкнула:

– Вон!

– Заявление писать отказываетесь? – уточнил Стырко, пятясь к выходу.

Милка скрипнула зубами и сравнялась по цвету со спелым помидором.

– Понял, – кивнул храбрый полицейский, и, схватив за шиворот своего дохлого напарника, скрылся из виду.

Мы с Милкой остались в разгромленной квартире одни. Пока сестрица жадно пила воду из-под крана, наплевав на заботу о здоровье, я рассеянно бродила среди погрома. Если предположить, что это ребята Тагалова постарались, (а больше некому), то какой в это смысл? Напугать?

– Что

думаешь? – булькнула Милка, не отрываясь от стакана.

– Думаю, что все это бессмысленно, – поделилась я. – По-хорошему, как только ребята Тагалова узнали о пропаже, они должны были сразу твою квартиру обыскать. А сейчас какой прок? Ты могла бы уже эту флешку триста раз перепрятать.

– Тогда кто это сделал? – напряглась Милка. Я пожала плечами.

– Понятия не имею. Может, просто напугать хотели. Но тоже странно: мы сегодня разговаривали с Денисом, и он вроде бы был настроен адекватно. Вот что, позвони-ка ты ему.

– Почему я? – возмутилась Милка.

– А кто еще? Не я же.

Милка неодобрительно поджала губы, но отправилась к сумке и достала телефон. Спустя пять минут Денис ответил, и она включила громкую связь.

– Ну? – рявкнул он.

«Баранки гну», – снова подумала я и чертыхнулась. У нас что, каждый раз такой мысленный диалог будет происходить?

– Вы зачем мое имущество портите? – строго спросила Милка.

– Чего? – изумился на том конце провода начальник охраны. – Какое имущество?

– Дорогое моему сердцу. У меня, между прочим, столько денег нет, чтобы квартиру ремонтировать. А у вас совести нет.

– Ты о чем говоришь вообще?

– О том, что ваши ребята влезли в мою квартиру и все сломали. Скажите им, чтобы так больше не делали. Я уже и полицию вызвала, кстати. И заявление написала.

В трубке воцарилась тишина. Мы с Милкой напряженно поглядывали на телефон, гадая, почему эта новость повергла в шок Воркутова. Затем он откашлялся и спросил:

– Ты где?

– Дома, где же еще. Оплакиваю чистоту и порядок.

– Я сейчас подъеду, – сообщил Денис и отключился. А мы с Милкой стали ждать.

Воркутов прибыл в рекордные сроки – через двадцать минут мы услышали тяжелые шаги в подъезде, а потом и сам он появился в квартире. Оглядел беспорядок, нахмурился и с любопытством спросил:

– А ты больше ни у кого ничего не крала?

Милка оскорбилась, и надула щеки.

– Может, сестра твоя кому дорогу перешла? – повернулся ко мне Денис. Я тоже покачала головой и на всякий случай пояснила:

– Я тут вообще второй день. Живу в Москве, здесь года четыре не появлялась.

– Ага, – кивнул он и усмехнулся. – Ладно, подождите тут.

Воркутов ушел на кухню, откуда кому-то позвонил и долго расспрашивал с пристрастием. Вернулся и буркнул:

– Это не мои ребята. Никто из наших не причастен.

– Точно? – усомнилась Милка.

– Точно, – зло посмотрел на нее Воркутов.

– А нам что сейчас делать? – заволновалась сестрица. – Жить негде, а ну как эти опять придут? Возьмут и задушат ночью.