Я буду первым

Лик Анастасия Владимировна

— Прости, — тихо сказал Кристофер.

— Да пошёл ты, Моро! На кой чёрт я поверила тебе?

— Ева, прошу тебя. Не уходи. Мне показалось, что ты хотела сама. Ошибся.

Ева вскочила, подошла к Охотнику и гневно посмотрела в его глаза.

— Я останусь, но только если ты дашь мне слово, что, если ещё раз коснёшься меня подобным образом, своими же руками отрежешь себе член!

— Даю… слово, — сквозь зубы прошипел он. — Истеричка.

— Придурок! — крикнула Ева в спину Охотнику.

Глава 9

Медицинский

центр им. Моро, Московский проспект, 5 марта, понедельник, 7:45

Его переполняла ненависть. Она жгла. Перекрёсток был полон машин, тротуар — людей, они все спешили по своим муравьиным делам, не обращая внимания ни на кого, превращаясь в серую массу. Но гул, рождаемый миром, не доходил до его ушей, он желал остаться глух.

Оттепель, пришедшая с первым днём весны, сменилась морозом. Он обжигал горло и пробирался в лёгкие с каждым вздохом. Ледяная стена за спиной должна была бы охладить, заставить мыслить трезво, но пламя в груди было слишком горячо.

«Ты бы не подходил так близко к центру, — как бы невзначай сказал голос в голове. — Здесь слишком много нелюдей, а на тебе всё ещё чувствуется кровь Охотника».

Но Демон не стал ничего отвечать, он провожал взглядом молодого волка, только что прошедшего инициацию. Едва стая почувствовала его скорое перерождение, привезли к Моро, и не было ни единой возможности приблизиться к нему, вырвать сердце. Да и вообще волки стали слишком осторожными, слишком внимательными, и, когда он приблизился к ним однажды, через две минуты вдруг появился Моро.

— Твари, — сквозь зубы прорычал он, глядя, как семья вервольфов настороженно осматривается. Его почувствовали. Опять.

«Ты не можешь бегать от Охотника всё время. Нужно завершить круг. Всего две жертвы».

— Знаю! — выкрикнул Демон, и проходившая мимо женщина испуганно отпрянула. Осмотрела мрачного незнакомца и поспешила скрыться из виду.

— Ты говорил, что Моро слаб…

«Относительно того, каким он был два года назад, — да, слаб. Очень, очень слаб, — хохотнул голос. — Но он по-прежнему Охотник».

— Так что же делать? В открытом бою мне не одолеть его.

«А к чему тебе открытый бой? Наша цель — сердце волка, а не смерть Охотника».

Демон согласно кивнул, и тонкие губы изогнулись в полуулыбке, когда в поле зрения появилась белокурая девушка. В последнее время она часто появляется рядом с Моро.

— Кристофер, что случилось? — обеспокоенно воскликнула Ева, когда мужчина вдруг выскочил из стеклянных дверей центра и едва не сшиб её с ног. Лицо Кристофера было перекошено от гнева, глаза бешеные.

Он даже не удосужился одеться, выбежал на улицу прямо в белом халате.

— Где? — вместо ответа спросил он у группы вервольфов.

— Запах шёл с той стороны, — показал пальцем отец семейства. — Но он уже ушёл. Нам надо было задержать его?

— Ни

в коем случае, — уже тихо сказал Кристофер, осматривая улицу. Демона нигде не было. — Ты всё сделал правильно.

— Мистер Моро, — окликнул вервольф Охотника, когда тот отвернулся, чтобы уйти. — Спасибо. Если нужна будет помощь…

— От тебя, что ли? — грубо перебил его тот, развернулся и пошёл обратно в центр. Туда же направилась Ева.

Спрашивать, что побеспокоило Охотника, она не стала, и без того ясно. Уже две недели Кристофер не находил себе места. Его настроение, которое и так не радовало добродушием, испортилось окончательно, и каждый вечер он сидел у камина и смотрел на фотографии некого черноволосого мужчины. По обрывкам фраз Ева поняла, что это и был тот самый Демон, именуемый Кристофером тварью, и он был неуловим. Иногда Кристофер вдруг срывался с места и куда-то бежал, но всегда возвращался ещё более мрачным.

Дошла до нужной палаты и открыла дверь.

— Ева! — радостно воскликнул Артём и подбежал обнять девушку.

— Доброе утро, здоровяк. А почему игрушки не собрал? — спросила она, осматривая беспорядок. Долгожданный день выписки из больницы настал, и вчера Артём пообещал самостоятельно собрать свои игрушки, которых накопилось невообразимое количество. Ева уже неоднократно говорила Кристоферу, что столько конструкторов и машинок Артёму не нужно, но тот упорно покупал сыну новые игрушки с завидной регулярностью. Налаживал отношения. Точнее, пытался.

— Не хочу собирать их. Поехали домой, — заявил Артём.

— Так нельзя. Ты обещал, значит, нужно всё собрать.

— Нет! — сложил он на груди руки.

Ева обречённо вздохнула. Работа с этим мальчиком в последнее время стала просто невыносимой. Он спорил всё время! Но при этом с другими отказывался даже разговаривать и идти на контакт. Даже взгляда отца по-прежнему избегал.

— Артём, мне не нравится, как ты разговариваешь со мной. Мне казалось, что мы друзья, а ты хочешь, чтобы я ползала тут на коленях и собирала твои игрушки? — строго спросила Ева.

— Нет. Не надо, — тихо сказал он. — Но я не хочу брать их домой. Я собрал карандаши и пластилин.

Ева опустилась на колени и обняла мальчика.

— На нашем этаже есть детская игровая комната. Давай в неё отнесём эти игрушки?

— Зачем?

— Тебе они не нужны, а малыши, которые здесь лечатся, будут рады такому подарку.

— Хорошо, — кивнул Артём и побежал собирать всё, что было разбросано по палате.

Ева глубоко вздохнула и поднялась на ноги. Разговаривать с этим упрямым мальчиком было тяжело. Так же, как и с отцом. Видно, тяжёлый характер у них — наследственное. Но, судя по довольной улыбке Кристофера, ему нравилось подобное поведение сына. Он стоял в дверях, облокотившись о косяк, и с умилением наблюдал, как Артём кидал машинки и конструктор в большой контейнер, даже не заботясь об их целостности.