Я б ему... дала

Коваленко Мария Сергеевна

Нет, Даша не материлась. Моя интеллигентная бухгалтерша не опускалась до такого уровня. Но эти её «скотина парнокопытная», «животное бешеное», «чудовище похотливое» вместе со стонами и всхлипами выкручивали яйца досуха.

Соседей «с добрым утром» мы поздравили хором. Радостным криком, от которого на столе звякнула чашка. А потом, кончивший и оглушенный, все, что я мог, – свалиться с Даши на бок и дышать.

Вначале с отдышкой, как спортсмен после марафона. Потом уже медленнее,

ощущая лёгкость не только в двух пустых мохнатых шарах, но и во всем теле.

Утрахивала моя Подберезкина качественно. С животиком ещё сильнее, чем до его появления. Впору было опасаться, что эдак месяце на шестом мой член вообще не захочет покидать сладкую норку. Что нам с Дашей придётся поселиться в кровати и учить детей азбуке Морзе ещё до рождения.

При мысли о детях желе в черепушке начало приобретать форму извилин.

Дети.

Двое.

Мои.

Вчера после этой новости я так и не успел понять свою реакцию: обрадовался я, сильно обрадовался или охренел от счастья вкрай.

Чувство, что мне это не нужно, не возникло, хотя никогда раньше не задумывался о детях.

Поводов думать не было! С питерскими любовницами натягивал презерватив, как космонавт скафандр перед стартом. Песни про таблетки и «безопасно» пропускал мимо ушей. Даже сзади без латекса не подходил.

А сейчас... Женщина, с которой был знаком всего неделю и которая умела выносить мозг на раз-два. Пузо. И двойня. Стандартный комплект для развития паники у любого мужика.

А у меня и не ёкало!

Смотрел на нее, дремлющую после скачки, временно безобидную. И ещё хотелось. Если не взять, то хотя бы положить руки на животик. Погладить его.

Наверное, это была какая-то мужская форма беременности. Без ребёнка под сердцем, без гормонов, которые иногда самых умных баб превращают в дур, но тоже с побочкой для мозга.

Пока эта побочка мне нравилась. Все нравилось. Если бы еще уработавшийся за ночь организм не требовал: «Жрать» и Алгая не засыпала почту письмами, было бы вообще словно в сказке.

Но... как бы ни хотелось продолжить утро, пришлось вставать. Первым убыл в направлении душа я. Через минуту после возвращения – замотанная по подбородок в одеяло Даша.

Из опасения остаться с пустым желудком про внезапную стыдливость я не спрашивал. Проследил за ней взглядом. Забрал из ванной несчастное одеяло. И, как гость из голодной Африки, пошёл знакомиться с содержимым холодильника.

Глава 19. А поутру они…

Дарья.

За три с половиной месяца я, пожалуй, уже забыла, что такое «секс с Абашевым». Ноги не держали совсем. Грудь постоянно ныла, требуя продолжения банкета. А к

трусам можно было прокладку крепить. Ночную! С защитой на пять звездочек!

Ума не приложу, как я выдержала марш-бросок в ванную комнату. Там под струями развезло, как от вина. Тело не узнавала. Оно горело. Эмоции не понимала еще сильнее. Одну секунду мне хотелось смеяться, другую – реветь, третью – без мыслей пялиться на стекло кабинки.

Все же я переволновалась вчера. Столько месяцев ломать голову над реакцией князя, придумать сотню оправданий и клятв, что буду растить детей одна... Черт, да я ведь и правда сжилась уже с ролью матери-одиночки, а он... этот благородный олень даже шанса не дал послать его к черту! «Это я сделал?» – и все!

Разве вообще так можно?

А поругаться? А уйти, хлопнув дверью? А как же молодая невеста, которая не б/у и из своих?

Меня бомбило от эмоций. Чтобы заглушить плач и смех, приходилось до боли кусать губы, выкручивать воду в кране на максимум. Но стоило собраться с духом и выйти из своего водного укрытия...

Этот высокородный гад, этот титулованный паршивец с тарелкой бутербродов в одной руке и чашкой кофе в другой... он таки заставил меня разреветься снова и уже публично.

* * *

К моменту, когда слезы закончились, кофе уже остыл, а я из нормальной женщины превратилась в чучело с красным носом и опухшими глазами.

Наверное, хорошо, что вчера нас хватило только на секс. Сегодняшний мой вид мог довести до импотенции даже самого стойкого мужика. А уж самца с гербом и родословной... экспериментировать было опасно.

К счастью, даже у слез оказался не бесконечный запас.

– Этот всхлип точно последний или принести ещё рулон бумаги? – Абашев посмотрел на меня в упор. Уже без шока, но с настороженностью. Как сапер на бомбу времен Великой отечественной – вроде безопасна, но рвануть может в любой момент.

Я окинула взглядом поле боя. Десятки смятых салфеток и обрывков туалетной бумаги. Совсем как в интернете, на видео, где котики раздирают рулоны на ошметки и устилают белыми бумажными хлопьями пол.

– Нет, больше точно не буду. – От стыда я закрыла лицо руками, оставив лишь узкие щелочки для глаз.

– Ты не подумай, я, если что, не против, – кадык на горле князя дернулся. – Только в следующий раз как-то предупреди, чтобы был готов. Рукой там махни. Мигни.

Он взглядом указал на свою рубашку, которая сейчас больше напоминала мокрую мятую тряпку. Результат того, что первую волну слез приняла на себя.

– Я куплю тебе новую. – К горлу подступил свежий ком. – И предупреждать буду. Фраза «А сейчас слезы!» пойдет?