Xамза
Шрифт:
– Долго вы будете шептаться!
– заорал Садыкджан, и половина ресторана оглянулась на их столик.
– Мне противно на вас смотреть! Меня тошнит от ваших секретов!
– Он согласен на тридцать копеек, - пытался успокоить байваччу Алчинбек.
– Он берет всю партию и на следующий год приедет опять.
– Мой друг, - положил англичанин руку на плечо Садыкджана, - я торгую с вами только из-за своей искренней любви к вам... Каждая поездка сюда, в Туркестан, через всю Россию отнимает у меня два года жизни. Легче добраться
– Да черт с ним, с этим хлопком!
– дернул на себя скатерть Садыкджан. Хлопок, хлопок!.. Провались он в преисподню!..
Согласен на тридцать копеек, но еще полдюжины шампанского пусть берет за свой счет!
– Дюжину!
– благодарно затряс Уиллкинс руку байваччи.
– И ужин за мой счет!.. Но только, друзья, мы должны сейчас же поехать на завод и посмотреть хлопок. Летом у вас шли сильные дожди...
– Не хочу на завод!
– капризно надул губы байвачча.
– Провались он в преисподню!.. Ненавижу все заводы, весь хлопок, всех баб, людей, рабочих, собак, Эргаша ненавижу!..
– Но, не посмотрев хлопок, я не подпишу чек...
– Хочу на завод!
– вдруг встал Садыкджан.
– Пора навести порядок!.. Я люблю рабочих!.. И женщин люблю... Где Эргаш?
Черная гора отодвигалась. Байвачча тряхнул головой.
– Едемте, господа, - сказал он уже нормальным голосом.
– Алчинбек, где машина?
– У подъезда.
Гора снова придвинулась.
– Ну, пошли, Британия... У-у, колонизатор проклятый! Почему индусов из пушек расстреливали? Привязали к пушкам... и - пополам!..
– Хелло, Туркестан! Хелло, Россия!
– Слушай, Джон Буль-Буль... Ты папуасов любишь?
– Люблю, мистер Садыкджан, очень люблю!
– А их - тоже из пушек?.. А потом меня к пушке привяжешь? Я ведь тоже туземец...
– О сэр, как можно?
– Знаю я вас!.. И королеву вашу знаю!.. Она кумыс любит?
– Очень любит. Каждый день пьет чай с кумысом.
– А у вас в Англии кумыс есть?.. Приезжай на следующий год вместе с королевой. Прокачу на верблюде, шашлык будем жарить, плов сделаем...
– Благодарю, сэр...
– А ты попугаев любишь?
– Обожаю.
– Алчинбек, где машина?
– Сюда, сюда...
Висевший в воздухе хлопковый пух напоминал хлопья снега.
Оседая, он накрывал собой тюки и грузчиков. Людей почти не было видно, слышны были только их выкрики.
Хамза работал вместе с казахом Сабитом. Вместе они непрерывно загружали арбы, подъезжавшие одна за другой.
Сегодня выдавали зарплату. Из-за нее-то и разгорелся весь сыр-бор. Слово за слово, разговорились, и Сабит спросил у Хамзы:
– Хамза-ака, мне хочется
– Эх, Сабит...
– похлопал его по плечу Хамза.
– По-моему, делают это нарочно. Все дело в том, что нас хотят поссорить с русскими.
– Какая от этого польза хозяевам?
– Они считают, что если мы будем получать меньше, а русские больше, то в конце концов мы должны возненавидеть их. Ибо они народ, разбирающийся в своих правах, а мы - смирные, темные и послушные, подобные баранам.
Молча продолжали работать. Пока нагружали одну арбу, вторая стояла уже наготове... Сабит, вытирая пот со лба, снова спросил:
– Нам с вами по полтаньга, а им по полтора таньга. Чем же они лучше нас?
– Ничем не лучше, но я же сказал тебе - они разбираются в своих правах, а мы нет. Конечно, хозяевам завода выгодно иметь дело с такими дешевыми в цене рабочими, как мы с тобой.
Была бы их воля, они вместо русских нанимали бы только нас.
Неожиданно он опустил на землю очередной тюк - от заводских ворот к нему шел доктор Смольников. Рядом с ним семенил какой-то мальчик.
– В чем дело?
– спросил Сабит.
– Отдохнем немного, - тревожно сказал Хамза и пошел навстречу доктору.
– Здравствуйте, Хамза, что вы тут делаете? Грузчиком работаете?
Доктор делал вид; что и в мыслях не допускал встретить здесь Хамзу, что он очень удивлен.
Хамза, поняв игру, ответил, потупясь:
– Семья у меня, жить надо... А здесь заработки хорошие.
– И давно вы здесь уже работаете?
– говорил Смольников явно для чьих-то ушей, слушавших их разговор.
– Нет, недавно.
– А я и не знал...
– Что случилось, доктор?
– почти не шевеля губами, спросил Хамза.
– К больному вызвали...
– А я испугался, подумал, что произошло что-нибудь со Степаном...
– Нет, нет, у нас все в порядке, а здесь одному из рабочих стало плохо...
Доктор пошел за мальчиком.
– Пойдем-ка, Сабит, узнаем, что там, - сказал Хамза.
В цехе очистки плясала настоящая белая метель. С верхнего люка хлопок падал так густо, что сразу вспомнилась поговорка:
"Снег, кружащийся аистом". Работа была остановлена, все растерянно стояли над рабочим, который, чувствовалось, задыхаясь от нехватки воздуха, лежал обессиленный на куче хлопка.
Когда в цех вошел доктор, кто-то крикнул: "Да остановите же пока!" Люк закрыли, хлопковый поток прервался, но пыль, будто густой туман, долго еще висела в воздухе. Рабочие, уши и ноздри которых были забиты пылью, словно рыбы, оказавшиеся на суше, дышали, широко раскрыв рты.
Мальчик, приведший Смольникова, опустился около больного. Это был его отец. Хлопок вокруг его головы был заплеван кровью.