X-COM - UFO Defense

Дуэйн Диана

– Живое существо, подвергшее себя стольким изменениям, - заметила Жанель, - сохранит довольно мало сходства со своими прародителями.

– Верно. Однако оно выживет... А во вселенной имеет значение только процесс выживания. То, что не сумело выжить, уже не значит ровным счетом ничего.
– Тренчард взглянул на зажатую в руке плитку "Таблерона". Посмотрите-ка вот сюда. Этот вопрос давно уже не дает мне покоя. Как может человек, создание столь высокоорганизованное, заниматься производством столь примитивной пищи?

Тренчард швырнул шоколадную плитку в ящик стола и извлек оттуда салфетку.

– Все дело в том, - продолжал он рассуждать, - что наше собственное солнце тоже в конце концов медленно, пережив несколько кратковременных вспышек, начнет остывать, если только оно не взорвется, сделавшись

сверхновой, а это весьма маловероятно; звезды в данной части галактики редко переживают подобные катаклизмы. Чтобы человечеству пережить подобные перемены (а это еще спорный вопрос, переживем ли мы их или нет), ему придется в корне изменить свою анатомию и физиологию. Вполне вероятно, что мы кончим именно тем, что уже успели проделать этериалы.

– Но если мы на это пойдем, - задумчиво проговорила Жанель, - останемся ли мы людьми после подобных метаморфоз?

– Ответ зависит от того, что именно вы понимаете под термином "люди", ответил Тренчард, бросая скомканную салфетку в корзину для бумаг.
– Но мы, по крайней мере, останемся живы. Проделав такие процедуры, мы выиграем время и сможем потом "сделаться людьми" в каком-нибудь другом месте. А может быть, даже и здесь. Сегодня "быть людьми" означает вовсе не то, что это означало десять, или двадцать, или пятьдесят тысяч лет тому назад. Мы постоянно практикуемся в генной инженерии на самих себе - прямо или косвенно. Всякие там переселения народов, смешанные браки, войны и стирание племен с лица земли на протяжении многих тысячелетий делали свое дело. Точно так же мы обрабатываем и все прочие виды живых существ на Земле. Возьмем, например, бактерий. Некоторые из них одомашнены, приспособлены для наших нужд - ну, скажем, те, что производят сыр или вино. Другие уничтожены, как возбудитель черной оспы, третьи видоизменены так, что сделались менее опасны и ими теперь можно управлять - биологическое оружие, например. Иной раз у нас это получалось неумышленно. Вспомните хотя бы, как вирус СПИДа и туберкулезные бациллы, взаимодействуя друг с другом, породили новую, куда более смертоносную разновидность туберкулеза. Вспомните теперь одомашненных коз, овец, свиней и иже с ними - все они созданы нами на основе очень ограниченного числа диких видов. Нужные качества оставлялись, ненужные отметались. Все это как раз и есть генная инженерия. Да посмотрите хотя бы на шесть сотен пород собак, каждая из которых происходит от одного-единственного общего дикого предка. Все они разные. Но перестали ли они от этого быть собаками - каждая из искусственно созданных пород?

Жане ль медленно покачала головой.

– Понятия не имею, - неторопливо проговорила она.
– Лично я принадлежу скорее к семейству кошачьих.

– Однако рано или поздно, - снова заговорил Тренчард, - если, конечно, человечество достаточно долго протянет, на подобный вопрос нам все-таки придется отвечать. Сколько "человеческого" мы намерены в себе сохранить? Настолько ли мы не желаем поступиться принципами, что не переживем изменений, которые само время диктует нашему миру, и уйдем в небытие? Или же все-таки согласимся расслабиться и покориться неизбежному?

Жанель улыбнулась и встала со стула. Через -несколько минут отходит очередное судно в Андермат, и, если поспешить, она на него вполне успеет.

– Неизбежность, - заявила она, - это термин, пригодный лишь для пассивного зрителя.

Жанель двинулась к дверному проему, помахала на прощание рукой и, уже уходя, услышала из-за спины:

– Расскажите об этом госпоже энтропии.

ГЛАВА 6

Вернувшись на швейцарскую базу, Жанель позволила себе на следующее утро подольше поспать - единственная маленькая роскошь посреди тяжелых трудовых будней - и не поднималась почти до девяти часов. Предыдущей ночью системы слежения не засекли ни одного НЛО и ни одной боевой группе не пришлось вылетать на перехват. "Хвала небесам за это маленькое благословение", подумала Жанель, сладко зевая и потягиваясь.

Все утро она посвятила осмотру второго этажа ангаров, где полным ходом шли строительные работы, телефонным звонкам и переговорам по рации, а потом до самого полудня осуществляла "бумажную часть" командирской деятельности. Когда рабочий стол наконец опустел и все сегодняшние папки переместились

на пол - по возможности в самые углы кабинета, с глаз долой, - Баррет переоделась в гражданское и, оседлав служебный вагончик, отправилась в город.

День выдался чудесный. Солнце так и сверкало на ярко-синем небе, а потому весь городок оказался переполнен бесчисленным множеством лыжников, во весь голос перекликавшихся друг с другом не то на трех, не то на четырех различных языках. Агрессивно яркие лыжные комбинезоны так и бросались в глаза. "Я, наверное, не доживу до того благословенного дня, - сказала себе Жанель, - когда через пару лет мода все-таки переменится и на смену этой свистопляске красок придут мягкие, приглушенные тона или какая-нибудь палитра землистых оттенков - все что угодно, но только не это".

В городском офисе Комиссии ООН тоже выдался довольно тихий день. По крайней мере, по сравнению с предыдущими.

– Эти лыжники все, время путают нас с туристским информационным бюро, первым делом пожаловалась Калле.
– Сегодня я уже объяснялась с тремя разными группами этих жизнерадостных людей в ослепительных одеяниях. Все они пытались добиться, чтобы я забронировала для них гостиничные номера. Начинаю уже подумывать: а не пробежаться ли действительно по здешним гостиницам и не собрать ли в нашей конторе по нескольку стопок рекламных брошюр каждого из этих заведений?

– Что ж, может, и стоит этим заняться, - улыбнулась Жанель, - если, конечно, администрация гостиниц не воспримет подобные деяния как вмешательство в их частный бизнес.

– Мне кажется, все пройдет нормально, - заметила Калле, - покуда мы не пытаемся продавать проездные билеты канатных дорог.

Жанель рассмеялась и вновь принялась за работу. Предметом исследований стали теперь внушительные стопки бумаг, большей частью написанные от руки жалобы и протесты местных жителей по поводу присутствия на их земле каких-то бюрократов из ООН. Руководство Икс-команды всегда требовало от своих замаскированных контор по связям с общественностью, дабы работали они именно так, как отделения тех организаций, чья вывеска красуется над парадным входом того или иного офиса. А потому Жанель приходилось либо писать самой, либо кому-то поручать составлять подробные ответы на каждую жалобу и каждый запрос, терпеливо объясняя, как поступило бы и настоящее представительство ООН, что может быть сделано ради разрешения той или иной проблемы, волнующей адресата письма. Или же (что случалось гораздо чаще) втолковывать этим людям, что сделать в данном случае что-либо просто невозможно. Часа два Жанель диктовала Калле все эти нудные письма, а потом, когда помощница отправилась на обед, уселась за компьютер сама. Подобного сорта работа давалась Жанель не слишком легко, особенно когда приходилось снова и снова расписывать людям многочисленные причины того, почему она совершенно не в состоянии им помочь. У госпожи Баррет возникло неудержимое желание расправиться с проклятой стопкой бумаг с помощью хорошей лазерной пушки.

Приложив все силы, дабы подавить его, Жанель все же завершила начатое и к концу почувствовала даже, что сделалась настоящим виртуозом составления многословных отписок. Когда Калле вернулась с обеденного перерыва, Баррет уже могла покинуть офис с чистой совестью и, оставив помощницу разбираться со всякими мелкими недоделками, отправилась сама перехватить сандвич-другой в небольшом заведении с вывеской "Delicatessen", расположившемся как раз позади соседнего отеля.

Однако добраться до закусочной не удалось. Жанель остановилась на минутку возле широкой витрины книжного магазинчика рядом с гостиницей и, осмотрев местные печатные издания, уже поворачивалась, чтобы перейти улицу, когда заметила приближающегося Ули Трагера. На лице его читались одновременно ярость и следы только что пережитой трагедии.

– Герр президент!
– произнесла она. Трагер остановился и, будто не сразу придя в себя, посмотрел в лицо Жанель.

– Фрейлейн Баррет, - кивнул он, - ну как сегодня ваши дела?

Жанель призадумалась и решила, что осторожничание и прочие светские уловки с ее стороны, пожалуй, помогут Ули не больше, чем помогли бы прикованному к кровати Молсону.

– У меня, слава Богу, все в порядке, - ответила она.
– Но вот вы сами, Ули... Вы же выглядите так, будто только что потеряли лучшего друга! Что случилось?