Wolf's mint
Шрифт:
– Я обещал защитить тебя, и я пришел на помощь, как только получил письмо. Я обещал, что верну тебе дом, и что ты будешь в безопасности. Теперь это так. Твой брат – новый Король Севера не позволит никому причинить тебе боль.
Чувствуя, как порыв сменяется усталостью, мужчина тихо произнес:
– Я не лгал, когда говорил, что хотел подарить тебе все семь королевств. Я хотел, чтобы ты возглавила Север. Но тебе нечего беспокоиться. Если ты скажешь, если ты уверена в том, что я не нужен тебе боле, я уеду, – в последний раз позволяя себе вольность, Лорд мягко провел подушечкой большого пальца по губам голубоглазой
Задавая вопросы, Санса не особо надеялась услышать правду. После того, как Лорды выбрали королем ее брата, Бейлишу вообще не было никакой пользы от разговоров с ней. Почти никакой. От этого было удивительнее слышать настоящую историю погибели красавицы Рос. В какой-то момент в голову девушки закралась догадка о том, что вероятно все слухи о том за что ее продали пошли от самого Пересмешника. Что ж, это было очень предусмотрительно – пустить пыль в глаза. А точнее спеть еще одну из своих фальшивых песенок.
На Севере предателям отрубали голову лично, и Мизинец прекрасно знал об этом. Вот только она поступила бы с предателями более изощренно, нежели просто отрубила бы голову. Это он тоже знал. Поэтому волчица продолжала внимать его словам. Хотя что-то внутри тревожно твердило об опасности таких откровений. Правда не сможет ее успокоить, в ней больше не будет успокоения. Старк достаточно пережила, чтобы чувствовать это каждой клеткой своего тела.
Впервые Бейлиш столь открыто говорил с ней. И впервые она не прятала от него полного злого разочарования и горечи взгляда, когда усмехалась в ответ на признание о просчете. Значит, все же знал… Просто не мог не знать. С трудом набрав в легкие воздух, Леди Винтерфелла тихо выдохнула. Будь она той девочкой, что год назад, - уже не выдержала бы. Но сейчас она продолжала стоять посреди выделенных Лорду с Перстов покоев. По сравнению с пережитым, это уже не казалось пыткой, просто очередным осознанием того, что в любой момент тебя могут предать даже те, кто чувствует к тебе что-то. Каждый печется только о себе.
Рассматривая подсвечник, стоящий на столе, Санса резко повернула голову в сторону говорящего. Побледневшая она смотрела в его глаза, не в силах даже ударить его. На ее лице отразилось неверие и брезгливость, почти отвращение после его слов о Лунном Чае. Каким же он был чудовищем! Подозревая о том, что он имел отношения ко многим событиям, случившимся за последние годы, она все равно не смогла сдержать судорожного вздоха.
Не в силах находиться настолько близко к нему сейчас, девушка отошла на пару шагов в сторону и оказалась между креслом и стеной с небольшим окошком. Горечь разливалась внутри нее от простой истины – игра престолов была ему дороже всего. Смог бы он отказаться от нее, находясь ее мать подле него? Был ли хоть кто-то или что-то способное заставить его остановиться? Даже испытывая боль, он все равно делал свои ходы. Даже вынужденный отказаться от своей любимой игрушки, коей она являлась, он продолжал двигаться к цели. Он пожертвовал бы кем угодно, дабы дойти до конца! Это было отвратительно. И это завораживало, потому что она становилась такой же.
Стоя в пол оборота к мужчине, она закрыла глаза, стоило ему заговорить о том, что именно разъедает его изнутри.
Сжимая левую руку в кулак, ее отрезвляла боль от того, как ногти впивались в ладонь. Понимая, что от этой правды ей никуда не сбежать, Санса преодолела пару шагов обратно к собеседнику. Ей хватило сил выдержать его взгляд и принять бокал, тут же выпивая несколько глотков вина. Похоже, без него ей было теперь не обойтись.
Широко раскрыв глаза, она тут же торопливо выпила еще, слушая отражение своих же потаенных желаний в словах Петира о надеждах на смерть Джона. Догадывался ли он о том, какие надежды на это возлагала сама волчица?
Она не отстранилась, когда хозяин Харренхолла коснулся щеки, а, чуть помедлив, и вовсе прикрыла глаза и мягко потерлась о ладонь. Его мягкий тон отзывался глубоко в ней трепетом. И как бы она не желала избавиться от этого ощущения, она была просто не в силах сделать этого.
– Вам так хочется, чтобы я ударила вас, Лорд Бейлиш? – холодно и насмешливо поинтересовалась рыжеволосая. Ее тон так не вязался с действиями… Но что поделать если ей хотелось ранить его словами?
– Я слышала, что моему отцу вы говорили, что ему не стоит доверять вам. И вы предали его. Приставили кинжал к его горлу, – ее взгляд говорил ему: «да, я знаю и об этом».
– Теперь вы говорите мне о том, что мне следует ненавидеть вас.
Наверное, стоило спросить о том, что он еще уготовал для нее. Но этот вопрос невысказанным повис в воздухе.
Чувствуя, как по губам проходится его палец, Санса закрыла глаза. Этот момент слабости теплом разлился по ее позвоночнику, как тогда, когда мужчина впервые поцеловал ее в Орлином Гнезде. Тогда у нее еще хватало глупости верить в то, что он убил Джоффри во имя мести за ту, кого любил.
– Мне нужно чтобы на троне Севера сидела я, а не бастард. – Твердо произнесла Санса, распахнув ресницы и пронзив мужчину холодом синих глаз. – Он не сможет защитить меня. Никто никого не сможет защитить.
Горько искривив уголок губ, она практически сразу взяла себя в руки. Настал момент рассказать то, зачем она пришла к нему посреди ночи. Как бы тяжело это ни было.
– Я не желаю оставаться кузиной, зовущей на помощь. Я хочу сама быть хозяйкой рыцарей Долины, - подняв руку, она коснулась пальцами его запястья. Внимательно глядя в зеленые глаза, она уловила в них горечь. Он думал, что она отведет его руку? О нет, не сейчас.
– Мне не нужна власть. Все, чего я хочу – почувствовать себя в безопасности.
Легко скользнув кончиками пальцев по руке, она накрыла его ладонь своей и уже более открыто потерлась о нее щекой.
– Я не хочу, чтобы вы уезжали, Лорд Бейлиш. Если быть более точной, я не хотела бы оставаться без вас.
«Потому что кто знает, возможно, когда мы встретимся следующий раз, я захочу убить вас» - мысленно добавила рыжеволосая.
Рискованно было ставить на то, что он по-прежнему будет желать ее. Однако ей не на что было ставить, кроме этого. Начиная свое продвижение в игре престолов, у нее не было ничего и никого, кроме самой себя. Испорченная и замаранная грязью, окунувшая руки в чужую кровь, нужна ли она была ему такой? Сломанная игрушка.