Weekend
Шрифт:
— Я могу позвонить вместо тебя.
Он закивал, открыл ежедневник и достал оттуда визитную карточку, а потом набрал указанный на ней номер.
— А что ты скажешь им тогда, когда они начнут уговаривать тебя согласиться?
— Промолчу.
— Вивиан, спускайся к гостям и дай мне поговорить. У меня и до этого не было настроения для шуток, а теперь оно и вовсе пропало.
— Я не сказал, что просто промолчу. Это будет самое глубокомысленное молчание, которое они когда-либо слышали в своей жизни.
Вместо ответа Адам сделал
Наш кабинет находился на втором этаже клуба, и для того, чтобы спуститься в основное помещение, мне осталось только преодолеть лестницу, но я остановился на балконе и, облокотившись о перила, оглядел зал. Положение я занимал более чем выгодное: света тут не было, и никто из гостей не мог меня разглядеть, а мне открывался замечательный обзор. Конечно, веселее было наблюдать за происходящим внизу в разгар вечера. Сейчас зал пустовал, если не считать упомянутого Колетт Самуэля Муна, который сидел за столиком возле сцены, курил и допивал очередную порцию виски.
С Сэмом я познакомился на приеме в честь открытия городской картинной галереи. Его, известного художника из Треверберга, сопровождал один из сыновей, Эдуард, тоже художник. Эдуард оказался умным и приятным в общении, но немного нервным молодым человеком, испытывавшим болезненную потребность в постоянном внимании. Судя по всему, он был единственным из целого выводка детей Сэма, обладавший художественным талантом, и поэтому отец питал к нему особо теплые чувства. Мун-старший, которого в здешних кругах почему-то представляли утонченным интеллектуалом, на интеллектуала вполне тянул, но утонченным его назвал бы разве что слепой. Выше меня и шире в плечах, он походил на кого угодно — но только не на художника и профессора искусств (не знаю, читал ли он лекции, но на кафедре, наверное, смотрелся впечатляюще). Лучше всего я представлял его в роли модели для скульптора. С этой точки зрения в Сэме было все, начиная от хорошей фигуры (для его возраста — а ему было уже за пятьдесят, хотя уточнять я счел невежливым — он был в прекрасной форме) и заканчивая грубоватыми, но не лишенными привлекательности чертами лица.
Любое место, в котором он появлялся, автоматически становилось его местом, а любая компания — его компанией. Сэма любили женщины, и он всегда отвечал им взаимностью. Как по мне, порой чересчур пылко, но это уже было его личным делом. В большинстве случаев он находился в превосходном расположении духа, и видеть его в роли заливающего свое пока что неизвестное мне горе алкоголем я не привык. Беда у Сэма была только одна: если он начинал что-то делать, то увлекался и останавливался с большим трудом. Виски в данной ситуации — плохая компания.
Я достал сотовый телефон и набрал номер Жанны. Она ответила мне после пары гудков.
— Надеюсь, ты простишь мне такое самоуправство, но я приготовила еду, — сказала она. — В твоем холодильнике только овощи, фрукты, соки, вода и молоко. Такими вещами сыт не будешь. Иногда нужно есть мясо.
— Ты ведь знаешь, дорогая, что я не большой мясоед.
— Поговорим после того, как ты попробуешь то,
Сэм жестом попросил у подошедшей Колетт еще одну порцию виски. Хочется верить, что в тот момент, когда я к нему подойду, он сможет связать хотя бы пару слов.
— Я бы с удовольствием провела весь вечер в твоей рубашке дома, но мне скучно, так что придется влезать в вечернее платье, — тем временем продолжила Жанна. — Я не буду отвлекать тебя от дел?
— Напротив, я буду рад, если ты приедешь. Ты выспалась?
— О да. Твоя кошка использовала меня как матрас, но, по-моему, положение дел устроило нас обеих. Кстати, я заметила, что она опять тяжело дышала и отказывалась двигаться.
— Знаю, милая. На неделе мне нужно будет отвезти ее к ветеринару. Думаю, он пропишет ей диету — в последнее время она набрала пару лишних килограммов. Заодно продлю ее рецепт на успокоительное. Послушай, я хочу тебя кое о чем попросить… у тебя ведь есть подруги, так?
Жанна рассмеялась, и я услышал, как в трубке щелкнула зажигалка.
— Если я читаю твои мысли, то я не против.
— Я тоже, но думал я не об этом. Я ведь знакомил тебя с Самуэлем Муном?
— Тот красавчик-художник из Треверберга. Да. Жаль, что с тобой я познакомилась раньше, а то бы я за ним приударила. Я вполне в его вкусе. — Жанна выдержала паузу. — Ну, впрочем, как и все остальные женщины. Так я должна привести Самуэлю Муну подружку? Ответственное задание!
— Не будем строить далеко идущие планы, но дама, которая скрасит ему вечер, придется как нельзя кстати.
Адам вышел из кабинета, выключив свет, и, не глядя на меня, спустился по лестнице в зал.
— Мужской вечер? — полюбопытствовала Жанна. — Насколько я помню, дам у вас всегда хватало.
— До того, как придут дамы, он умудрится напиться в хлам. Так что лучше бы даме его отвлечь.
— Чувствуется рука профессионала, — похвалила ход моих мыслей Жанна. — Хорошо. Пожалуй, позову Бет… она живет чуть дальше, чем ты, но все равно в двух шагах от клуба. Будем через часок.
— Спасибо, дорогая. Когда будешь уходить, не забудь оставить свет в прихожей включенным: если Афина останется в одиночестве в темноте, у нее может случиться приступ паники.
Адама в зале я не заметил — вероятно, он прошел во вторую половину заканчивать последние приготовления. К нам пожаловал очередной гость: светловолосый молодой человек в черном. Он сидел за столиком и сосредоточенно читал что-то на экране своего iPhone — слишком сосредоточенно для того, чтобы заметить мое появление. Отвлекать его не хотелось, и я подошел к Сэму.
— Не думаю, что ваша печень обрадуется такому празднику, мой друг. Вечер только начался. Рекомендую растянуть удовольствие.
Он поднял на меня глаза, и я окончательно убедился, что наш гость не в духе.
— Бросьте читать мне нотации, Вивиан, и садитесь. Если уж на то пошло, с сигаретой в руке вы не выглядите борцом за здоровый образ жизни.
— Мой образ жизни далек от здорового, в этом я с вами согласен. Но часть вещей, пристрастие к которым мы называем «плохой привычкой», лучше употреблять дозированно. Ведь наша цель — удовольствие, так?