Взрыв
Шрифт:
Шесть месяцев назад Джина сломала себе предплечье. Ее кар заглох, застряв в небольшой яме неподалеку от комплекса, и ей пришлось самой вытаскивать колесо. Одна из проблем, связанных с работой в условиях гравитации, составлявшей лишь одну шестую от земной, заключалась в том, что даже такие бывалые лунные жители, как Джина Точман, порой забывали о разнице между весом и массой. На поверхности Луны Джина могла в принципе поднять стальное колесо: ось, на которой оно крепилось, и собственный вес конструкции составляли 440 килограммов на поверхности Земли. 73 килограмма лунного веса тоже немало, но Джине нужно было только перевалить кар через расселину
– Все в порядке, доктор. Однако мне кажется, что вы подняли среди ночи меня и туристов совсем не для того, чтобы поинтересоваться состоянием моей руки, разве не так?
Харпер смотрел Джине прямо в глаза. Ей нравилась в старике его прямота.
– Нет, не для того… Я хочу, чтобы ты прошла краткое обследование. Ты и все остальные. Мы возьмем немного крови, пробу костного мозга, посчитаем количество эритроцитов и лейкоцитов…
– Лейкоциты? Что, есть подозрения на инфекцию? У нас на курорте появилась болезнь типа чумы? Или респираторные заболевания? Может быть, это связано с воздушными аппаратами туристов или…
– Джина, спокойнее… Черт побери, этого я и боялся! Нет, это не заразно, по крайней мере хоть на этот счет можно не волноваться. Администрация сообщила подробности вчерашней радиоинтерференции, в результате которой, кстати, пострадали все наши периферийные системы. Все, что не было надежно укрыто и находилось на поверхности, практически уничтожено. Как бы то ни было, кто-то сверху зачитал сообщение из обсерватории Коперника. Похоже, что их большая тарелка также потеряла приемник – он сгорел, – и кто-то высказал мнение, что причиной тому может служить волна гамма– или рентгеновских лучей, что, если на то пошло, сопоставимо с ущербом, который понесли мы. Они сообщили также о бомбардировках космических лучей и насыщенных энергией частиц вслед за взрывом радиации. Короче, все это в комплексе привело к тому, что наши умники из администрации наконец-то задумались над тем, что высокие дозы ультрафиолета не приносят пользы человеческому телу. Вот всем этим они и забили мою утреннюю почту. Вот остолопы! Какое счастье, что я не мог заснуть и болтался здесь, решив разобрать корреспонденцию. Полагаю, ты и твоя группа могли заработать большую дозу облучения.
Джина почувствовала, как по телу пробежали мурашки.
– И насколько большую?
– Я не могу сказать, пока мы не сделаем проверку. Обычно первым симптомом являются изменения в химическом составе крови и лимфатической системе. Как я сказал, мы проверим количество лейкоцитов. Если они не начнут уменьшаться в течение семидесяти двух часов, то, возможно, все и обойдется.
– Лучевая болезнь! – вырвалось у Джины.
– Верно, – кивнул Харпер. – Количество лейкоцитов является самым надежным показателем, но я хочу просить тебя сообщить, если начнется озноб, частые позывы к рвоте или на теле появится непонятного происхождения сыпь или ожоги.
– Я кое-что читала об этом. Поражение слизистых оболочек тканей, выпадение волос…
– Это не сразу, сначала лейкоциты… Но я настаиваю, чтобы ты сообщила мне о всех необычных изменениях.
– Что вы собираетесь сказать им? – Джина кивнула головой в сторону приемной.
– Не так много, как тебе. Администрация хочет, чтобы
– Поэтому-то вы их и подняли всех на ноги в два часа ночи, – улыбнулась девушка.
– Время жизненно важно, Джина, а мне необходимо всем срочно сделать анализ крови.
– Я понимаю.
– И что, интересно, я им могу сказать такого, что не вызовет тревоги и не повлечет за собой вызов в суд? Ты упомянула воздушные канистры, могу я сказать, что мы нашли некую инфекцию в воздухозаборниках? Каких-нибудь мутантов-вирусов или нечто типа болезни легионеров?
– И вы полагаете, доктор, что это не повлечет за собой иска за преступную халатность?
– М-м… пожалуй, ты права.
– Почему бы вам не сказать им правду? – спросила Джина.
– Я не хочу паники. К тому же администрация озабочена тем, что скажут про курорт в средствах массовой информации. Ты не хуже меня знаешь, как просачиваются такие слухи. Едва люди начнут думать, что космические путешествия и работа вне Земли опасны – я уж не говорю об отпуске на Луне, – как доходы упадут вполовину. Нам это ни к чему.
– Но такая волна энергии возникает далеко не каждый день, – запротестовала девушка. – Это астрономический феномен. Божественное знамение, если хотите, и законники, там, наверху, обязаны это уразуметь. Туристы подписали немало разных страховых полисов, разве не так? Любая юридическая контора сумеет с легкостью защитить корпорацию от любых исков в этой связи. Разве адвокатов не этому учат?
– Естественно, что они знают свое дело. Но это слово «радиация». Это ужасно – радиоактивное заражение и все такое.
– Расскажите мне об этом!
– Успокойся, дорогая, ты знаешь, что у тебя есть шанс. Существует вероятность, что твой костюм и термический скафандр сумели укрыть тебя от радиации.
– Доктор, да вы знаете, из чего сделаны эти костюмы? – Джина в недоумении воззрилась на врача. – В основном из синтетических волокон. Ну, еще немного силиконовой шерсти да слой алюминизованной пленки толщиной в один атом. Пожалуй, я могла бы проходить в нем сканирование на томографе – каждая моя кость и мышца были бы видны. С таким же успехом мы могли бы танцевать там голыми.
– Это очень плохо.
– Что делать, – горько ответила Джина.
Доктор вздернул подбородок:
– Ладно, через семьдесят два часа мы будем знать, что творится внутри. Затем, в зависимости от степени болезни…
– Разве мы не можем сделать что-нибудь до этого?
– То есть?
– М-м, я кое-что читала о световом излучении. Оно поражает чувствительные части тела человека, такие, как костный мозг, кожные покровы и бактерии кишечного тракта. То, что оно не может уничтожить, подвергается заражению за счет того, что органические молекулы под действием радиации превращаются в токсичные соединения. В ряде мест поражается ДНК и могут образовываться опухоли.
– Наверняка не все из вышеперечисленного будет иметь место в твоем случае.
– Пожалуйста, не держите меня за дурочку. Я получила достаточную дозу, чтоб влететь на полную катушку.
– Хорошо, – сказал Харпер, – тогда ответь мне, что у тебя на уме?
– Я полагаю, что поскольку волна излучения прошла сквозь меня вчера, то все эти мертвые и перерожденные молекулы уже вовсю носятся внутри моего тела. Можно их как-нибудь вымыть и облегчить ношу моих лимфоузлов и почек?
Харпер холодно уставился на нее.