Взрыв

Желязны Роджер Джозеф

– Телефоны отключились, – прервал его Белл. – Проходят только местные вызовы, а дальние сигналы нет.

– Что, все?

– Я неясно выразился?

Моска, имевший представление о том, каким образом осуществляется телекоммуникация на больших расстояниях, не мог взять в толк, как можно было одновременно нарушить связь со всеми метеорными импульсами одновременно. Причем не только в отдельно взятой стране, а на части земного шара.

– Да это просто невозможно, – заключил По.

– Послушайте, профессор, вы задали вопрос – я ответил. Если вам не по вкусу

мой ответ, пойдите пожалуйтесь психиатру. Если вам там нечем заняться, то у нас работы невпроворот. – С этими словами Белл отключил Моску от сети.

По остановился, чтобы поразмыслить, и почувствовал, как по лбу начинает струиться пот. Он знал, что, если капельки пота попадут на контактную полосу шлема, может произойти легкий сбой, но от этого его мысли не зашевелились быстрее.

Если судить по адресам его студентов, сбой мог затронуть целое полушарие или, по меньшей мере, его изрядную часть. Пострадали телекоммуникации в верхней части атмосферы. Что могло произойти? Все указывало на то, что причина сбоев таится где-то вне атмосферы. Существовало, по меньшей мере, десять естественных причин для таких аварий, и определить, какая из них сработала, По не мог.

Он набрал номер Султаны Карр, своей коллеги и одной из последовательниц доктора Фриде.

– Карр слушает, – ответила юная доктор астрономии. По показалось странным, что изображение девушки не появилось, – может быть, она в ванной?

– Сули, это По, – ответил Моска, стаскивая с себя порядком надоевший шлем. Он взял его так, чтобы басовый микрофон оказался у лица, а передающее устройство, включенное на полную мощность, резонировало прямо в шлем.

– А-а, верный По, – приветствовала его Султана, – ну что, ты по-прежнему наблюдаешь за дырой?

– Ты смотрела? Она становится все больше.

– Ты делаешь фотографии?

– Ну, только такие, любительские. Я думаю, что доктор…

– Да, он привезет с собой двадцать метров пленки, и нам придется просмотреть ее вместе с ним, кадр за кадром. Я решила, что подожду до его возвращения.

– Как раз насчет дыры, Сули, я тебе и звоню, – По перевел дух. – Я думаю, что она взорвалась.

– Что-о? – взвизгнула Карр. – По… По, где ты? Я тебя не вижу!

– Сейчас, минутку, – Моска снова натянул шлем и настроил визиры.

– Ну так что по поводу взрыва? – переспросила Султана, когда Пьеро оказался в ее реальности. Девушка была одета в белую хламиду, а ноги были босые. Наверное, она все-таки была в ванной.

– Ты знаешь, что телефонные лучи выведены из строя?

– Не слышала об этом. И давно?

Моска прикусил губу:

– Я точно не знаю… Думаю, что недавно, иначе я услышал бы объявление или еще что-нибудь в этом роде. Я узнал об этом лишь потому, что на моем десятичасовом семинаре присутствовало всего четыре человека, а когда я связался с Центральной, чтобы выяснить причину, оказалось, что все линии молчат.

– Поэтому ты считаешь, что имела место электромагнитная интерференция, то есть импульс, я правильно поняла?

– Да, и большой. Импульс достаточной силы, чтобы отключить от связи моих

студентов от Бостонского колледжа до Государственного университета Вайлуки. Произошел энергетический выброс большой мощности, и наиболее вероятная причина – взрыв пары пятен.

– Да, логика безупречная, – ответила Сули, уже сидящая на оттоманке рядом с журнальным столиком. Казалось, она не замечала, что полы халата разошлись, обнажив стройные загорелые ноги. – Всего одна крохотная проблемка, герр доктор. Дело в том, что никто не видел и не зарегистрировал ни одного взрыва в течение последних восьмидесяти лет… Что вы можете возразить, сэр?

– Никто не видел солнечных пятен, пока доктор Фриде не сообщил о них.

– Неубедительно. Никто больше о пятнах не сообщал.

– Никто больше их не искал.

– Но доктор Фриде связался только с вами…

– Потому что больше его никто не слушал!

– А вспомни, что вышло, когда ты пытался получить у декана разрешение на независимое наблюдение. Нет, герр доктор, – девушка покачала головой, и прядь ее волос упала на щеку. – Я боюсь, что ваша гипотеза, какой бы она ни была безупречной на первый взгляд, страдает отсутствием доказательств. А это в наши дни при рассуждениях подобного рода заканчивается обычно плачевно.

– Если ты хочешь увидеть пятно, Сули, все, что тебе нужно сделать, это затемнить кусок стекла, приложить его к глазам и задрать голову. Ты можешь сделать это, декан Уитерс может сделать это, Всезнайка Джо из Аламо может сделать это. Я не собираюсь сидеть здесь и притворяться незнайкой, когда подтвердить мои слова так дьявольски просто!

– Спокойнее, – Султана подняла руку, – не забывай, что я на твоей стороне. Я три года сидела без стипендии и никогда не получу здесь места всего лишь потому, что сделала ссылки на три работы Фриде в моей диссертации. Я верю тебе.

– Так что мы будем делать?

– М-м… хороший вопрос…

Моска наблюдал, как Султана сосредоточенно нахмурила брови, ее светло-серые глаза казались почти синими в тени полуопущенных ресниц.

– Я думаю, – начала она снова, – нам следует разобраться во всем по порядку. Возникла ли какая-нибудь угроза, о которой мы немедленно должны сообщить людям?

– Безусловно. Тысячи случаев. Любой телефонный звонок – это я только для начала – будет заглушен электромагнитной интерференцией. По меньшей мере на той части Земли, которая обращена к Солнцу. В результате пострадает и голосовая связь, и информационная, так что в этом полушарии все компьютеры и сети передачи данных выйдут из строя.

– Это уже произошло, – сказала Сули. – Нам не приходится напрягать связки лишь потому, что мы общаемся с помощью волоконно-оптической линии местного значения. Всякий, кто мог пострадать, уже пострадал. Так как же мы можем предупредить людей?

– Если ты ставишь вопрос о связи, то никак. Предупредить мы никого не сможем, ибо электромагнитный импульс уже прошел Землю и сейчас находится на полпути к Марсу, если только уже его не достиг. Конечно, всегда есть… но я не могу подумать ни о ком, кто мог бы…