Взрыв
Шрифт:
– Только не трать слишком много времени на это, Мика. И помни, что люди в прямом смысле слова умирают.
– Питер, уверяю тебя, что все сделаю так быстро, насколько возможно… Да, кстати, если все лучевые каналы связи отказали, как ты сумел мне дозвониться?
– А-а… Около года назад мы взяли в аренду одну из старинных волоконно-оптических наземных систем, просто на случай, подобный нынешнему. Конечно, больших денег мы с этого не имеем, но все же…
– Понял. Могу я попросить воспользоваться этой линией на случай, если катастрофа и впрямь глобальна?
– Мика, в любое время, – заверил его банкир.
– Я свяжусь
– Надеюсь, скоро.
– …Марджери, соедините меня с президентом Евробанка. Я знаю, что они уже закончили работать, но, может быть, удастся позвонить ему домой или куда-либо еще.
– Да, сэр… Все атлантические каналы связи заняты, сэр.
– Ладно, тогда испробуем другой вариант. Попробуйте соединить меня с господином Йошу из Нихонского Центрального банка, с ним мне тоже надо переговорить.
– Одну минуточку… Эти каналы тоже заняты. Что мне делать?
– Гм-м… И информационные, и телефонные?
– Заняты все каналы.
– А спутниковая связь?
– И она тоже. Извините, сэр.
– Хорошо. Попробуйте выйти на связь через часик, ладно? Ну а я пока отправлюсь на ленч с моими директорами и посмотрю, что они могут мне сказать.
– Хорошо, сэр.
Ровно
Ровно
Всплеск
Ровно
Штаб-квартира провинциального аудитора,
Гонконгская биржа, 11.31 местного времени
– Господа, наш рынок более не существует, – подвел итог Роджер Фредерикс, провинциальный аудитор Британской Колумбии.
Представители администрации Гонконгской биржи невесело глядели друг на друга. Этан Вонг, простой техник и самый последний в списке руководящего персонала, тихонько сидел в уголке.
– Более тысячи пятисот участников торгов находятся в состоянии, близком к каталепсии, – продолжал далее Фредерикс, – тысячи метров кабеля и обмотки сгорели. Четыре телепорта со всеми внутренними системами охраны сгорели дотла, и, в довершение ко всему, между небом и землей повисли около тысячи четырехсот прерванных денежных операций. Суммы мы можем только предполагать, а точное количество неизвестно. Мы, конечно, можем попросить участников восстановить по памяти характер сделок, заключенных на момент… этого, но, как я понял, они ничего не помнят. И даже если бы они помнили, кому можно было бы доверять? Покупателю? Или продавцу? Компьютер тоже ничем не может нам помочь. Я спрашиваю вас, что мы имеем на данный момент?
– Большую передрягу, – заметил Уоррен Ли, глава биржи.
– Именно так, – согласился Фредерикс. – И у меня нет иного выхода, кроме как объявить, что это ВАША передряга, господа. В конце концов, ответственность за обеспечение надлежащей обстановки на торгах возложена на вас, не говоря уж о том, что вы отвечаете за здоровье участников торгов, пользующихся «безопасной», согласно вашим уверениям, оптической связью. Когда убытки будут подсчитаны, я ожидаю, что ущерб, нанесенный вами, окажется больше, чем стоимость всех ваших льгот вместе со страховыми полисами от провинции, если у вас такие найдутся.
Биржевики уныло повесили головы, исподтишка поглядывая друг на друга.
В углу Этан Вонг отчаянно боролся с собой. Ответ на поставленный
Но затем глубокое спокойствие снизошло на Этана Вонга. Он неожиданно осознал, что если то, о чем говорят присутствующие на совете, – правда, то он уже потерял свое место. Вполне возможно, что завтра он уже будет трудиться над микросхемами искусственного эксперта в бакалейной лавке двоюродного брата Хонтина Вонга. Теперь уже ничто не могло бы усугубить его положение.
– Простите, сэр, – Этан возвысил голос.
Уоррен Ли полуобернулся. Глаза председателя биржи метали громы и молнии в адрес того, кто посмел высказываться в такую тяжелую минуту.
– Да, мистер… Вонг, не так ли? – осведомился провинциальный аудитор.
– Полагаю, что у вас есть возможность избежать этих неприятных моментов, сэр.
– Если это так, прошу вас открыть мне глаза.
– Как вы уже сказали, мы, безусловно, не можем собрать Шалтая-Болтая заново. Нам никогда не удастся воссоздать со всей точностью сделки, совершавшиеся на момент энергетического импульса.
– Замолчи, болтливый дурак, – прошипел на кантонском диалекте [1] председатель биржи.
– Однако в вашей власти прервать операцию по любой причине, которая покажется вам достаточно веской для этого, не так ли?
– Это весьма незначительная часть моей работы, – заметил Фредерикс. – Но то, что вы сказали, и в самом деле так.
– Тогда не будет ли честно аннулировать все торги дня? Ни пострадавших, ни выигравших за чей-либо счет. Все вернется на позиции полуночи вчерашнего дня, а вы можете объявить, что двадцать первого марта как дня торгов не существовало.
1
Имеется в виду кантонский диалект китайского языка. – Здесь и далее прим. пер.
Аудитор задумался на минуту.
– Что ж, прекрасная идея, молодой человек. – Улыбка пробежала по его хмурому лицу. – Я обеими руками за, но речь идет о международном рынке, в котором участвовали представители всех мировых бирж, а также Биржи лунной колонии. Уверен, что не все участники торгов пойдут на это.
– Но ведь вы же можете связаться с должностными лицами на этих рынках и достичь консенсуса? Я имею в виду, что, по имеющейся в нашем распоряжении информации, подобные происшествия зафиксированы и в других частях планеты. Каждая биржа в той или иной степени пострадала, и если вы предложите нечто разумное, подобно возвращению на позицию полуночи…
– Вы предлагаете мне стать героем дня, мистер Вонг?
– Только если вы этого захотите, сэр.
– Посмотрим. Я свяжусь с моими коллегами в Департаменте финансов, как только статика исчезнет. И узнаю, согласятся ли они.
Уоррен продолжал тяжело смотреть на Этана, однако гнев в его взоре уступил место чему-то неопределенному. Возможно, председатель начал осознавать, что простой компьютерный программист может спасти миллиарды долларов убытка. Другие руководители подняли головы с выражением надежды.