Взгляд Горгоны

Абдуллаев Чингиз Акифович

– Можете не беспокоиться, – сказал он, обращаясь к Горбовскому, – сделаем ему рентген, положим в лучшую палату.

– Я приеду утром его навестить, – сказал Роман Андреевич, – и учтите, чтобы это была действительно лучшая палата.

– Обязательно, – заверил его врач.

Когда машина отъехала, Дронго неожиданно наклонился и почему-то потрогал траву вокруг террасы. Она была сухая.

– Что вы делаете? – спросил удивленный Роман Андреевич.

– Ничего, – ответил Дронго, поднимаясь. Они вошли в дом. Раиса уже успела

увести своего мужа в комнату, чтобы больше не отпускать. Она видела, в каком состоянии находится Роман Горбовский, и боялась за Аркадия: как бы старший брат не измордовал младшего по неясным даже ему самому подозрениям. Дронго и Горбовский остались одни.

– Уже второй час ночи, – напомнил Дронго.

– Вы думаете, что нужно отдать деньги? – невесело усмехнулся Горбовский. – Именно теперь, после того как они хотели убить Сашу, я не дам и копейки. Кто бы это ни был. Даже если это моя мать. Не дам ни одной копейки. Чего бы это мне ни стоило.

– Я бы на вашем месте поступил точно так же, – задумчиво сказал Дронго, – но давайте сделаем по-другому. Приготовьте оружие и ровно в пять часов утра перебросьте чемодан через северную сторону. Только не с деньгами, а со старыми газетами. Шантажист ведь любит присылать вам конверты с буквами, вырезанными из газет. Пусть и получит старые газеты.

– Ну и что это даст? – не понял Горбовский. – Он снова пришлет письмо. Или новую фотографию. Нужно звонить в милицию, чтобы они взяли всю эту банду.

– Никакой банды не существует, – поморщился Дронго, – неужели вы еще ничего не поняли? Сделайте, как я говорю, а я пока побеседую с вашей супругой, если вы не возражаете.

– Она в таком состоянии, что ее лучше не трогать, – невесело усмехнулся Горбовский.

– Ничего, – ответил Дронго, – я постараюсь убедить ее, что вы не такой плохой, как кажетесь. А вы готовьте чемодан с газетами. И не забудьте проверить ваши винтовки, вдруг они нам пригодятся.

– Сделаю, – сказал Горбовский, – кстати, я вызвал из города еще троих своих охранников. Они спрячутся с другой стороны северной стены и постараются задержать того, кто возьмет чемодан.

– Ни в коем случае, – ахнул Дронго, – вы хотите, чтобы они кого-нибудь пристрелили? А если шантажист действительно один из близких вам людей? Или у того, кто возьмет чемодан, будет оружие, и он откроет ответную стрельбу? Вы представляете, в какую историю вас втянут?

– Что же мне делать? – недовольно спросил Горбовский.

– Выполнять мои инструкции, – ответил Дронго. – Никакой самодеятельности. Когда приедут ваши люди, позовите меня, я сам им объясню, что нужно делать. И обещайте, что не станете больше ничего предпринимать, не посоветовавшись со мной. Поймите, что речь идет о ваших близких, о вашей семье.

– Хорошо, – недовольно согласился Горбовский, – я сделаю так, как вы мне скажете.

Дронго поднялся по лестнице и, пройдя к большой спальне, где должна

была находиться хозяйка дома, постучал в дверь.

– Уходи, – услышал он голос Виктории, – я не хочу с тобой разговаривать.

– Извините, – сказал Дронго, – мне кажется, что вы приняли меня за другого человека. Я ваш гость…

Она открыла дверь. Строго взглянула на Дронго. На лице были явные следы слез.

– Что вам нужно? – простонала она. – Неужели вы не видите, в каком я состоянии?

– Именно поэтому мне и нужно срочно с вами переговорить, – настойчиво сказал Дронго.

Она посмотрела на него. И неожиданно спросила:

– Кто вы такой? Антон мне говорил, что вы совсем не тот, за кого вас выдает Роман. Это правда?

– Отчасти. На самом деле я приехал сюда действительно по его приглашению. Но я не финансист. Я эксперт по расследованию особо тяжких уголовных дел. – Он намеренно сказал так, чтобы она смутилась. И с большим любопытством взглянула на него.

– Разве у нас в доме есть применение вашим талантам?

– Есть, – ответил Дронго, – смертельная опасность угрожает вашему мужу.

– Что? – Она даже сделала шаг назад. Потом опомнилась. – Входите, – сказала она, – входите и садитесь. Рассказывайте.

Пространство большой спальной комнаты было разделено японской ширмой. В углу при входе стояли небольшой столик и диван с креслами. А большая двуспальная застеленная кровать была за ширмой. Очевидно, Виктория относилось к тому типу женщин, которые даже ночью убирают свою постель, перед тем как выйти из спальни. Они сели за столик.

– Что происходит? – спросила она. – Объясните мне наконец.

– Вы видели руку вашего мужа? – спросил Дронго.

– Да. Он порезался, когда был в гараже. А почему вы об этом говорите?

– Его дважды ударил ножом нападавший на него человек, от которого Роман Андреевич убегал в дом, пытаясь спастись, – начал вдохновенно врать Дронго.

– Что вы такое говорите? – испугалась она.

– Все так и было, – строго подтвердил он, – хорошо еще, что тогда вашему мужу повезло и нападавший на него убийца упал и ударился головой о бассейн.

– Я ничего не знала, – растерянно сказала она.

– А сегодня напали на вашего мужа и хотели его убить. Но Саша успел его защитить, и вместо вашего мужа тяжело ранили его телохранителя, – продолжал врать Дронго.

– Какой ужас, – всплеснула она руками, – и я ничего об этом не знала. Значит, Саша не сам упал?

– Нет, конечно. Его уже увезли в больницу, настолько тяжелая у него травма. Убийцы уже успели сбежать, но они шантажируют вашего супруга. Сделали несколько фотографий, на которых фотомонтажным способом совместили вашего супруга и Наташу, няню вашей дочери.

– Какая гадость, – поморщилась Виктория, – но в такую чушь я не поверю. К тому же в Наташу безнадежно влюблен еще и Антон.

– Откуда вы знаете?