Взаперти
Шрифт:
Фонарь освещал искорёженное тенью лицо. Он пятился от меня. На плече рюкзак, низкие широкие джинсы оголяли половину пуза, никакую кобуру на них не прицепишь.
– Что я вам сделал? – простонал парень. – Я сам только что пришёл!
– Откуда?
– Посадка была только что…
– Что ты мне голову морочишь! Какая посадка!
Ещё чуть-чуть, и я бы вышиб ему мозги. Мне казалось, у меня путался разум, мне казалось, я сходил с ума.
– Дёрни ту дверь! – приказал я ему. Парень попятился к двери. Еле нашёл дрожащими руками ручку, дёрнул.
–
– Что здесь происходит? – Из соседнего купе, протирая глаза, высунулся Полянский. – А это ещё кто? – посмотрел он на незнакомца.
– Говорит, только сел, – сказал я.
– Во сколько?
– Минут пять назад.
– Поезд останавливался? – посмотрел на меня доктор.
– Откуда мне знать, я только проснулся. И какое у тебя место?
– Семьдесят восемь, вот это купе. – Парень достал корешок от билета.
Его место было местом убитого пассажира. Получается…
– Где труп? – Мы с доктором кинулись в восьмое купе.
Труп мистера Бенсона исчез, как и все следы крови.
– Какой труп? – подошёл к нам незнакомец.
– Куда ты дел тело?! – накинулся на него Полянский. Никогда раньше я не видел его таким – вышедшим из себя.
– Какое тело? Какой труп? Помогите! – вопил парень от страха.
У меня ещё сильнее разболелся желудок, и такой ноющей болью, что я скрючился пополам.
– Что с вами? – спросил Полянский.
– Желудок болит.
– Это от голода. Так куда ты дел тело?! – Доктор выхватил у меня пистолет и уставил его на парня.
– Да не видел я никакого тела! – уже вопил тот. – И откуда здесь вообще труп?
– Не прикидывайся, пацан! Где ты отсиживался всё это время?
– На вокзале, – мямлил тот, – я был на вокзале и ждал посадки…
– Что случилось? – послышался в коридоре голос вдовы.
Вскоре вышли и все остальные. Одни смотрели на нового пассажира, как на надежду, как эта вдова – она улыбалась и кивала, когда тот рассказывал, как пришёл на вокзал и взял билет на ближайший рейс и спокойно сел в поезд, но, обнаружив чьи-то сумки на своём месте, пошёл искать проводника.
– Значит, поезд всё-таки остановился? – спросила взволнованно женщина.
– Не останавливался он, – влез старик. – Я не спал последние два часа. У ребёнка, похоже, температура. Вы не могли бы её посмотреть?
– Конечно, зайду, – кивнул Полянский.
– Как это не останавливался? – возмутился молодой человек. – Я, по-вашему, что, на ходу в него заскочил?
– Нет, не на ходу, – приблизился к нему дед. – Ты был здесь с самого начала! – ткнул он в него пальцем. – Убил одного, потом второго и пришёл, чтобы прикончить кого-то ещё! Сколько вас там?
– Кого нас? – Парень бегал испуганными глазами по каждому, кто смотрел на него, будто ища поддержки в каждом и не мог никак найти. Даже вдова, что поверила ему вначале, подозрительно отстранилась.
– Вас! – схватил его Полянский. – Террористов, захвативших наш поезд! Сколько вас там?
– Здесь что, ещё и террористы? – вылупился он.
– А ну, раздевайся! Где ключи
– Что вы делаете? – попытался возмутиться парнишка, когда старик с Полянским начали стягивать с него штаны, но, получив хороший удар, скрючился от боли и так и остался лежать на койке покойного пассажира.
Никаких ключей у парня не оказалось, как и какого-либо оружия. Обычный набор вещей: одежда и документы. По которым он был Нил Эмберг.
Раздетый до трусов Нил, всхлипывая разбитым носом, вдевал дрожащую руку в порванный рукав.
– Я сообщу в полицию, – шмыгал он, – на следующей же остановке!
– Да-да, сообщи, – буркнул Полянский и пошёл к ребёнку.
В купе старика Хорхе, как представился дедушка маленькой Деборы, было ужасно душно. Старик метался от двери к окну, не зная, что открыть. Если откроешь окно, говорил он, ветер такой, что её тут же продует, спать с открытой дверью было небезопасно, может, поэтому ребёнок и захандрил.
– И никаких лекарств с собой у вас нет? – спросил доктор, дотронувшись до лба ребёнка.
– Никаких, – ответил старик.
– Как же вы в дорогу с ребёнком, и без лекарств?
– Не смекнул…
– Нужно поспрашивать у пассажиров, может, есть у кого аспирин. – Полянский посадил ребёнка на колени и попросил открыть рот. – Горло красное, гноя нет, пока ничего критичного. Но лекарство всё же следует поискать.
– Спасибо, – переминался с ноги на ногу старик.
– А зачем вам в Нью-Дем, да ещё и с ребёнком? Странный город для прогулок с детьми.
Полянский всматривался в глубокие морщины старика, в его потухший взгляд, граничащий с отчаянием, пытаясь отыскать в этом человеке хоть толику подозрительного, но ничего не нашёл. Старик как старик, ребёнок как ребёнок, но почему здесь?
– Я единственный, кто у неё остался, и служба опеки хочет…
– …её забрать, – понял Полянский. – Так, значит, вы бежите?
– Наверное, как и все.
Я не спускал глаз с пришельца. Откуда он, чёрт возьми, взялся? Полянский предположил, что парень как-то пробрался из другого вагона, что его просто выпустили и закрыли за ним дверь, вроде как на разведку, узнать, сколько здесь людей и можем ли мы быть опасны. Эта версия была бы правдоподобной, если бы пацан не был таким сопляком. Да и зачем им что узнавать? И без разведки понятно, сколько людей в вагоне.
Среди разбуженных пассажиров не было только Хосефы.
Я закрыл новенького в купе, а сам пошёл к ней.
Хосефа лежала на своём месте, раскинув безжизненно руки, бездумно смотря в потолок. Я кинулся к ней, она моргнула и тоже взглянула на меня.
– Что с вами? – наклонился я ближе.
Она не сказала ни слова, лишь учащённо дышала. Девушка заглатывала спёртый воздух и не могла поднять головы. Я приоткрыл окно и пошёл за Полянским.
Доктор сидел у постели Хосефы уже около получаса и не мог ничего понять.