Взаперти
Шрифт:
Не могу думать об этом. При мысли о втором дне здесь, меня выворачивает наизнанку. Я как могла подавляла рвоту, внезапно подступившую к горлу. В груди поселилось кошмарное чувство безнадежности. О Боже, я снова плачу.
Ладно, ладно все. Мне еще повезло, что меня не убили в первую ночь. А учитывая, что я полностью в их власти, они могли сделать все, что угодно!
Интересно, меня уже объявили в розыск?
Не могу думать в этом бездушном пространстве. Но мысли помогают справляться со скукой. Я скучаю по старшему брату и по родителям, и по свежему воздуху. Скучаю уже больше суток.
10 сентября
Я схожу с ума.
Мой язык превратился в ветку. А губы иссохли под пластырем. Вчера вечером мне все надоело. Я чуть не выбила крышку. Или мне так показалось. Я больше не могла идти Горгоне и Каннибалу на уступки. Я хотела сбежать. Глазами, я изучила каждый сантиметр этого отвратительного ящика, по форме напоминающий прямоугольник. У него большой слой дерева, который практически невозможно выбить двадцатишестилетней девушке. Такое ощущение, что у меня не осталось ни сил, ни воли, что меня заперли на пожизненно. Мочусь я под себя и это доставляет огромные неудобства.
Я начинаю думать, что это правда. Что они похитили меня, чтобы смотреть на мои мучения и безуспешные попытки спастись. А ведь правда, что может быть хуже смерти в душном ящике от жажды?
Я хочу принять ванну. Когда я выберусь отсюда, я первым делом приму ванну. Горячую ванну с пеной. Это будет восхитительно.
Иногда мне кажется, что я хочу, чтобы они пришли ко мне. Сделали что-нибудь ужасное, но отпустили. Главное – отпустили. Я вдыхала носом воздух. Его не хватает, я задыхаюсь.
В мыслях я выговорилась. Хотела сделать это вслух, хотела покрыть их всеми ругательствами, которые только знаю. Разозлилась сильнее, от этого жалкого мычания. Губами я старалась оторвать пластырь, улыбалась, натягивая его до предела, вытягивала губы трубочкой. Я уже поняла, что руками оторвать его не получится.
Как мне хочется, чтобы брат был рядом. Так хочется оторвать пластырь, облизать губы, поговорить с ним. Если б только можно было хоть с кем-то поговорить, хоть несколько минут. Желательно с кем-то близким, кого люблю. У меня много друзей, но сейчас они далеко. И родители далеко.
Я даже не знаю где я нахожусь. В каком городе, и в городе ли вообще. У меня есть предположения, но, полагаю, они ложны.
Опять хочется плакать. Это все так несправедливо.
Все свою жизнь я провела среди людей. Путешествовала, очень любила изведывать новые места, и дышать свежим воздухом. Сидеть взаперти для меня, это равносильно смерти. А особенно в ящике, где я лежу в собственной моче, и не могу произнести ни слова.
Через несколько часов я вновь молотила по двери ногами и руками. В большинстве своем, чтобы Каннибал услышал. Если бы он открыл дверь, я бы нашла в себе силы и пнула бы ногами ему в лицо. Вдруг получилось бы вырубить его?
Стерла руки до крови. Бессмысленно.
Я уснула часа на три. Вымоталась до предела, а сон был лучшим решением, как скоротать время. Когда проснулась, у меня затекла левая рука. Веревка мешала как следует размяться. Все же мурашки сошли на нет.
Я хочу на волю. Хочу сделать зарядку. Больше
Помнится, только недавно я составляла список городов, которые хочу посетить, только недавно составляла план моего небольшого путешествия и выбирала недорогие гостиницы, в которых останавливалась бы на одну-две ночи, и дальше отправлялась в путь.
Вот выберусь отсюда, не буду больше путешествовать автостопом. Брать такси, конечно дорого, но другого варианта не будет. Никогда я больше не сяду в машину к влюбленной парочке. Конечно, там же женщина, значит тебя нормально довезут до места! Как бы не так.
Я в отчаянии оттого, что именно меня постигла такая страшная участь. Невообразимо хочу пить. Сколько человек может прожить без воды? Дня три? Тогда мне осталось недолго.
Я ненавижу Каннибала и Горгону. Смешно, что по виду, мы с ними одного возраста. Интересно, где они сейчас? Надеюсь, что Каннибал упадет с лестницы и сломает себе шею. Я готова сама его столкнуть. А Горгона пусть подавится бутербродом и задохнется. Сама тыкала бы в них ножом. Сама переехала бы их на машине, сожгла бы тела. Весь пол был бы залит красным, забрызган Каннибаловыми кишками.
Плохие мысли посещали меня, и я не могла их прогнать. Никогда прежде не думала о таком, потому что это жестоко.
Но если бы они умерли, я бы осталась здесь, пока меня кто-нибудь не найдет. Я думаю, у них звукоизолированный подвал. Когда они меня сюда вели, я все еще была под действием усыпляющего дурмана, и мыслила не трезво. Дом мне почудился старым, может быть даже деревянным. Комнаты безвкусно обставлены старой разваливающийся мебелью. Я запомнила в какой стороне подвал. Запомнила, как шла до него и в какие коридоры сворачивала. Дом, пусть и старый, но большой. Окна занавешены темными шторами из плотной ткани. Всюду мрак, лампы дают плохое освещение. Ясно помню, что, когда меня завели в подвал, темный, грязный, душный и маленький, который закрывался на две железные двери, одна в самом подвале, другая в комнате, ведущей к нему, я подумала, что это конец.
Несмотря на тошноту и мешанину мыслей в голове, я искала оружие. Что-нибудь, что помогло бы мне сбежать. Тот же нож или топор, или вилку. Надо было застать их врасплох. Я постоянно следила за ними, старалась не поворачиваться спиной. Каннибал на вид не такой уж и сильный, но все равно много сильнее чем я.
Все кругом заперто. Железная входная дверь, окна и комнаты. Я не удивилась бы, узнав, что у них под шторами заколочены окна.
Естественно, я вырывалась из его хватки, один раз даже пнула его в лодыжку. Однажды услышала, что лодыжку сломать легче всего. И это можно было сделать сильным ударом. Он пошатнулся. Я увидела, лицо искривляется от боли. Но хруста не было. Безусловно, удар был силен, но недостаточно. Хватка ослабла. Повинуясь инстинктам, я рванула назад.