Взаимное притяжение

В доме пахнет полиролью и запечённым мясом — я целый день наводила порядок, готовила, расставляла бокалы. Сегодня у нас «деловой ужин»: Андрей пригласил партнёров по проекту, в том числе Владислава по фамилии Сокол. Не могу определиться: радоваться этому или тревожиться.

Этот мужчина пробуждает во мне необъяснимые чувства. Всё из-за его пронзительного взгляда, который словно прожигает меня насквозь.

Гости прибывают ровно в семь. Четверо мужчин в безупречных костюмах, с деловыми улыбками и тяжёлыми взглядами. Я встречаю

их в чёрном льняном платье — простом, но подчёркивающем линию плеч и изгиб талии. На губах — сочный алый оттенок, контрастирующий с лаконичным чёрным платьем.

Замечаю, как Влад на секунду задерживает взгляд на моей шее, там, где пульсирует тонкая жилка.

— Прекрасно выглядишь, — шепчет Андрей, целуя меня в висок. — Спасибо за всё.

Я киваю, ощущая внутреннюю дрожь. Причина не в словах мужа — в том, как смотрит на меня другой мужчина. От этого взгляда ладони становятся влажными.

С Андреем мы давно утратили душевную близость. Наши диалоги сводятся к бытовым фразам: «что на ужин?», «когда вернёшься?», «не забудь оплатить счёт». Порой кажется, что мы просто соседи под одной крышей. Страсть исчезла незаметно — я даже не уловила момент перелома. Остались лишь вежливость, привычка и совместный быт. Иногда закрадывается мысль: а была ли вообще любовь? Может, наш брак — всего лишь удобная договорённость?

Но в присутствии других мы, конечно, играем роль идеальной пары: лёгкие улыбки, касания рук. И сейчас, стоя рядом с мужем, я автоматически кладу ладонь на его локоть — жест, который является лишь ритуалом без единого отголоска настоящих чувств.

Стол ломится от угощений: румяная птица, овощи в пряностях, хрустящий хлеб. Мужчины неспешно пьют коньяк, погрузившись в обсуждение контрактов, рисков и прибыли. Я лишь пригубляю вино, поддерживаю беседу вежливыми репликами и улыбками. Но постоянно чувствую на себе взгляд — тягучий, пристальный, будто невидимые пальцы скользят по коже.

Когда поднимаю бокал, замечаю, как он следит за движением моего запястья. Когда смеюсь над чьей-то шуткой — вижу, как ловит оттенки моего голоса. Когда случайно встречаюсь с ним глазами — не обнаруживает ни малейшего намерения отвести взгляд. Ни на секунду.

Это смущает. Обжигает. И… будоражит?

Андрей никогда не смотрел на меня так — даже в начале наших отношений он оставался сдержан в проявлениях эмоций. Его взгляд скользит по мне равнодушно, словно я часть интерьера. Он вновь отпивает коньяк, морщится от крепости напитка, но продолжает разговор о налоговых схемах. А здесь — словно разряд электричества. Я невольно выпрямляю спину и задерживаю дыхание всякий раз, когда Влад поворачивается в мою сторону.

— Катюха, когда же ты бросишь уже свою медицину и присоединишься к нашим рядам? — интересуется один из гостей, Сергей.

Обаятельный молодой человек, неизменно весёлый — кажется, самый беззаботный в этой компании. Всегда восхищалась его умению сохранять лёгкость духа при всей серьёзности к делу. Он мастерски совмещает ответственность и умение отвлекаться от работы, наслаждаясь моментом.

Бросаю на него лукавый взгляд и, слегка приподняв бокал, отвечаю с лёгкой

усмешкой:

— Серёж, ты же знаешь: я слишком люблю спасать жизни, чтобы бросить это ради спасения ваших квартальных отчётов. К тому же, — добавляю, чуть понизив голос, — кто-то же должен оставаться в здравом уме и не погружаться в этот ваш мир цифр и договоров.

Сергей заливисто смеётся, а остальные мужчины обмениваются понимающими взглядами. Андрей, не отрываясь от разговора, машинально сжимает мою руку — привычный знак одобрения без подлинного участия.

И тут я вновь ощущаю: он не сводит с меня глаз.

Влад не смеётся. Не вступает в разговор. Лишь наблюдает — так, словно читает каждую мысль. В его взгляде нет и тени веселья, лишь сосредоточенная, почти осязаемая напряжённость. От этого по спине пробегает дрожь, а в груди возникает странное стеснение.

Делаю глоток вина, пытаясь унять нарастающее волнение. Пальцы слегка подрагивают.

Позже, когда гости переходят в гостиную, я ухожу на кухню — убрать тарелки, вдохнуть прохлады. Лампы заливают пространство тёплым светом, но мне всё равно зябко. Сердце стучит слишком громко.

Тихие шаги.

Я не оборачиваюсь — знаю, кто вошёл.

Он подходит вплотную. Не касается, но я ощущаю тепло его тела. Слышу, как ровно, глубоко он дышит.

— Катя… — произносит он моё имя так, что по спине пробегает дрожь.

Его дыхание касается моей шеи, волосы щекочут кожу. Он медленно, почти невесомо вдыхает аромат моих волос — и этот тихий звук пронзает меня насквозь.

Внутри всё сжимается от странного, пугающего восторга. Каждая клеточка тела просыпается, тянется к нему, хотя разум кричит: «Остановись!» Кожа горит там, где он даже не касается меня. Я чувствую, как учащается пульс, как становится тяжелее дышать.

— Не надо… — шепчу я, сама не зная, к чему это относится — к его близости или к тем ощущениям, которые накрывают меня с головой.

Он не отходит. Его голос звучит низко, вкрадчиво:

— Хочу тебя трахнуть, Катюш. А я всегда получаю то, что хочу.

Эти слова обрушиваются на меня лавиной противоречивых чувств. В них — не просьба, не намёк, а твёрдое утверждение, от которого кровь приливает к щекам. С одной стороны, меня охватывает стыд: слишком откровенно, слишком дерзко. С другой — внутри разгорается искра возбуждения, которую я тщетно пытаюсь погасить.

Мысленно я пытаюсь найти оправдания: это просто игра, бравада, способ проверить границы дозволенного. Но тело реагирует иначе — пульс стучит в ушах, дыхание сбивается, а пальцы невольно сжимают край столешницы.

В голове вихрь: «Он не имеет права так говорить. Я не должна это слушать. Нужно отстраниться, выйти, прекратить это безумие…» Но ноги словно приросли к полу, а взгляд сам ищет его глаза — тёмные, горящие, непоколебимые.

— Ты… ты не можешь мне такое говорить… — пытаюсь возразить, но голос звучит едва слышно, почти безвольно.

Он делает крохотный шаг вперёд, сокращая и без того опасное расстояние. Его губы почти касаются моего уха, когда он отвечает:

— Могу. И буду. Потому что ты тоже уже хочешь этого.