Вызов

Деннинг Трой

Засвистев от боли, существо на земле потащилось сквозь пыль. Нихмеду оглядел стены и пол в поисках Валы, но, как и фаэриммы, не смог её увидеть.

Трус! – упрекнули позади монстра, от которого он прятался. Перебросив меч Валы в другую руку, существо протиснулось через ледяную сеть к убегавшим эльфам.
– Это всего лишь шейды!

Галаэрон занёс тёмный клинок и перерубил руку фаэримма, сжимавшую оружие Валы, а когда то выпало, схватил его. Он широко размахнулся и погрузил лезвие в завопившее чудовище. В ответ

оно выплеснуло на землю сырую магию. Галаэрон метнулся вверх по стене, крича Киньону и Имесфору на высоком эльфийском:

– Хватит! Мы спасли, кого могли!

Раненный фаэримм повернулся на голос и метнул в стену молнию, но Галаэрон уже вновь был на земле, обоими клинками врубаясь в нижнюю часть фаэримма, чтобы отвлечь его внимание. Киньон и Имесфор не упростили ему задачу. В клетке оставалось только три эльфа, и высший маг остановился, чтобы схватить одного искалеченными руками, прежде чем броситься в теневой тоннель. Киньон сгрёб оставшуюся пару за воротники и медленно потащил их по земле вслед за собой.

Галаэрон увернулся от нового шквала огня и льда, скользнув вдоль пола, а затем бросил взгляд через плечо, увидев позади полдюжины фаэриммов, проникающих сквозь теневую сеть. Понимая, что никогда не сможет остановить их всех с помощью мечей, он сунул оружие за пояс – или, скорее, туда, где его пояс должен был быть – а затем вырвал у себя локон теневых волос. Стелясь по земле, чтобы не попасть под удар копья из золотого света, он открыл себя страху, как учил Мелегонт.

С таким количеством приближающихся фаэриммов страх пришёл легко. Он затопил эльфа, неся с собой ту жуткую, холодную энергию, которую Нихмеду уже ощущал ранее. Эльф швырнул клок волос в монстров и выговорил импровизированное заклятие ветра.

Воющий шквал воздуха пронёсся по клетке, осыпав фаэриммов плотной стеной пыли. Вряд ли заклинание могло повредить им, но заставило промедлить, на мгновение насторожив. Киньону как раз этого и не хватало. Подхваченный ветром, он проскочил мимо хлестнувшего вслепую когтя последнего чудовища и исчез в теневом тоннеле.

Надеясь извлечь всё возможное из удачной ситуации, Галаэрон вновь выхватил клинки и развернулся, чтобы прикончить раненного врага – и почувствовал, как теневая рука схватила его запястье.

– Пора уходить, эльф, – сказала Вала. Она толкнула его в тоннель. – И верни мне мой меч!

ГЛАВА 8

24 Найтала, год Бесструнной Арфы (1371 ЛД)

Тело Галаэрона висело на нём, словно латы человеческой работы – тяжёлые, жаркие и до боли неудобные. Ныли плечи, в висках стучало, шея не гнулась. Рука, которой эльф придерживал угол плывущих по воздуху носилок, настолько занемела, что он сомневался, сможет ли разжать пальцы, и тем не менее, Галаэрон

всё ещё считал, что ему крупно повезло. У Дексона, что недавно придерживал тело хранителя гробниц, были подбиты оба глаза, отсутствовал зуб, а тело покрывало такое количество синяков, что в сумерках их можно было принять за маскировочную раскраску.

Из центра носилок послышался булькающий звук. Галаэрон и другие носильщики – Киньон, Вала и её люди – остановились и обернулись к источнику звука. Находящийся в бессознательном состоянии эльф бился, кашлял и задыхался, задевая и нанося ушибы своим раненым товарищам.

Даже стоя у края носилок можно было разглядеть личинок фаэриммов толщиной с руку, извивающихся под кожей эльфа и ползущих через грудь, словно прокладывая себе путь вверх, к горлу эльфа. Инстинктивно Галаэрон протянул руку, то же самое сделал и стоящий напротив Киньон, но жертва, окружённая дюжиной других раненых, была вне досягаемости.

– Затените его! – крикнул бросившийся назад Мелегонт. Маг запрыгнул на носилки, не обратив внимания на тех, кто попался под ноги, а затем зажал эльфу рот ладонью. – Опустите нас.

Галаэрон и другие подчинились. К тому времени, когда Мелегонт стащил воина с носилок, на виду оставался только толстый, с палец хвост личинки, который, извиваясь, полз к горлу. Маг упёрся коленом в грудь эльфа, затем, вонзив остриё кинжала под кожу, выдернул усеянное шипами щупальце. По толщине оно не уступало руке Нихмеду. Человек вытащил тварь из тела жертвы и пригвоздил к земле, срезав крошечную пасть, расположенную на конце щупальца.

Маг ещё не закончил, когда нога эльфа дёрнулась и попала в тень, протянувшуюся на их пути. Он заскользил во тьму, но был слишком слаб, чтобы сопротивляться и мог лишь стонать. Галаэрон ринулся схватить эльфа за руку, но Мелегонт чуть не сбил с его ног, оттолкнув огромной рукой.

– Не смей!

– Его что-то схватило! – выкрикнул Нихмеду, пытаясь отпихнуть мага.

Мелегонт придержал его:

– И с тобой случится то же самое, если достанет глупости схватиться с этой тварью!

Пока воина затягивало во тьму, его остекленевшие глаза закатились, уставившись магу в лицо, и продолжали смотреть, пока эльф растворялся в тенях. Мелегонт отвернулся, выражение его собственного лица было столь сурово, что понять по нему что-либо было невозможно.

– Забирай своих друзей, и идём дальше, – волшебник кивнул в сторону сотканных из тени огромных носилок. – Мы должны уйти прежде, чем сюда нагрянет больше шадаторов.

 Только Киньон остался стоять на месте:

– Мы не можем его здесь бросить.

– Можем и бросим, – Мелегонт снова двинулся вперёд. – Шадаторы редко приходят в одиночку.

Киньон не двинулся с места:

– Эльфы не трусы. Мы не бросаем души наших павших товарищей в местах, подобных этому.

Мелегонт повернулся, и на сей раз на его лице отразилась искренняя горечь.

– Мне жаль твоих друзей, но мы действительно ничего не можем для них сделать. Когда подоспеют другие шадаторы, то сначала выберут себе жертв из самых слабых. Они ударят снизу и заберут одного или двух; но быстро впадут в ярость, и тогда уже души всех нас окажутся во тьме. Ты этого хочешь?