Вызов

Снежная Александра

Первое, что я сделала, когда завершила разговор с начальником производства — это перезвонила свoему финансовому директору и выяснила, как обстоят дела с выплатами пострадавшим. Не могу сказать, что осталась довольной сообщением Тина Молша.

Списки и суммы были согласованы еще вчера, но сегoдня с самого утра ждали моей резолюции, а поскольку я была занята Лиамом, ведомости в банк так и не отослали. Становилось понятным, по какой причине бунтуют рабочие. Открытым оставался только вопрос, кто их на этот бунт подбил.

Финансовый вопрос мне удалoсь решить очень быстро.

Мoлш, следуя моему приказу, отправил ведомости в банк, после чего я связалась с Клоффом и попросила его зачислить средства на счета работников как можно быстрее.

Дело оставалось за малым — отправиться на производство и убедить бастующих в том, что никто их обманывать не собирался, а задержка с выплатами — простое недоразумение.

Сообщать Зэду, по какой причине мы летим на завод в Тауборг, я не стала. Как пить дать, этот ябеда сразу доложит обстановку Харду, а тот запретит мне даже приближаться к производственным цехам, мотивируя свою узурпаторскую позицию тем, что сам всё уладит. Не сомневаюсь, что он это может. Но если Грэй думает, что я и дальше буду прятаться у него за спиной, то сильно ошибается. Он сам мне дал полномочия управляющей, и нравится это жителям Эйдэры или нет, но считаться с этим фактoм им всё же придётся!

До Тауборга Зэд домчал меня за рекордно короткое время, лишний раз подтверждая свою квалификацию первоклассного пилота и гонщика. Правда, как я ни старалась думать о чём-то отстранённом и держать свои эмоции в узде, уже у самой проходной здоровяк что-то заподозрил, потому что начал требовать пропустить его вместе со мной на территорию завода, что, в принципе, было бы легко сделать, не измени вчера Хард пропускную систему. Дать допуск Зэду теперь мог только тин Бэкк, предварительно согласовав этот вопрос с Хардом.

Своему новому начальнику службы безопасности я, конечно, позвонила, а вот ждать, пока он свяжется с Хaрдом и тот устроит мне культурный вынос мозга, не стала. Я пообещала здоровяку, что допуск он обязательно получит, но чуть позже, приложила свой идентификационный чип к считывающему устройству и спокойно прошла сквозь сдерживающее силовое поле, напоследок подарив ласковую улыбку яростно жестикулирующему и грозящему мне Зэду, который остался за незримой преградой.

Навстречу мне тут же вышла делегация из руководства завода, и я, мгновенно забыв про Зэда, переключилась на них.

Выяснилось, что волнения начались из-за того, что кто-то пустил слух, будто завод купил тиррианец и за этим последуют массовые увольнения, поэтому никаких выплат и компенсаций от старых владельцев не будет. Как ни пыталась администрация успокоить и вразумить людей, ничего путного из этого не вышло. Заведённый народ требовал справедливости и ни с кем, кроме нового хозяина, разговаривать не собирался.

Я хоть и не являлась новым хозяином «вьен Сортэ», зато имела к нему прямое и непосредственное отношение, а потому, несмотря на уговоры мужчин вызвать на подкрепление к охранникам завода силы нацгвардии и разогнать протестантов по рабочим местам, решительно двинулась в цех.

И как-то мне с самого начала что-то показалось странным в том, как скучились

у северной стены рабочие. Обычно когда мы с Лиамом приезжали, чтобы с ними поговорить, они спокойно выходили нам навстречу — слушали, задавали вопросы, а здесь… Толпа не двигалась, беспoкойно оглядывалась, цеплялась за меня колкими взглядами, и те мужчины, что стояли сзади, тихо шушукались, что-то передавая остальным. Широкие спины скрывали от меня костяк зачинщиков, который, как я успела понять, предусмотрительно опасаясь попадаться мне на глаза, затесался где-то в самом центре.

Туда, игнорируя предупреждения охранников, я и двинулась, гордо вскинув голову, ломая выстроенную человеческую конструкцию, словно хрупкую корку льда.

Неохотно, со скрипом, но рабочие расступались, давая мне дорогу, и лица их, недовольно кривясь, отворачивались, стоило мне открыто и прямо посмотреть кому-то в глаза.

В какой-то миг я вдруг кожей ощутила витающую в воздухе агрессию и остановилась, резко развернув голову туда, откуда она пришла.

— Так в чём суть ваших претензий? — вонзаясь взглядом в худое неприятное лицо высокого брюнета, не успевшего скрыть от меня своих серых глаз с затаившейся в них злобой. — По какой причине бастуем?

— Мы хотим говорить с новым хозяином, лирэ Авьен, — визгливо крикнул кто-то у меня за спиной. Я не успела повернуться и увидеть — кто.

— Хард! — спокойно, но достаточно громко произнесла я. — Лирэ Аннабелль ард. И я не только жена нового владельца «Авьен Сортэ», но и управляющая компанией. А теперь я повторю свой вопрос: по какой причине вы сегодня бастуете?

— Вы обещали пострадавшим во время аварии денежную компенcацию, а еще заплатить всем, кто находился в тот день в цеху, по повышенному тарифу! — послышался голос справа, и его я узнала сразу. Мангл Койн, председатель рабочей общины, был человеком резким, немного грубоватым, но справедливым и пользующимся абсолютным авторитетом.

— И я выполнила своё обещание, тин Койн!

— Ложь! — посыпалось на меня со всех сторон. — Мы не получили ни свега!

— Я лично звонила в банк и договаривалась с управляющим, чтобы все средства были зачислены. Это произошло сегодня утром, а вы, видимо, проверяли свои счета ещё вчера. Тин Койн, вам ведь не сложно послать кого-то из своих людей в раздевалки, чтобы они могли взять из шкафов исэйнжи и проверить, пришли ли деньги?

— А там их схватят нанятые вами охранники и обвинят в попытке шпионажа и разглашения секретов завода! — гадко ухмыляясь, обвинительно бросил мне в лицо тот самый тощий брюнет, что сразу вызвал у меня серьёзные подозрения.

Подогретая толпа возмущённо загудела, соглашаясь с совершенно идиотским предположением, и хмуро наблюдающий за происходящим Мангл высоко поднял руку:

— Я сам схожу и проверю. Если деньги пришли, лирэ ннабелль, мы все вернёмся на свои рабочие места.

Это было не то, чего я хотела. Мне пришлось коротко кивнуть и сжать кулаки, чтобы не выдать беспокойства. Тот тощий именно этого и добивался — услать подальше Койна, одно слово которого могло заставить всех замолкнуть и слушаться.