Выживание
Шрифт:
— Что происходит? Какой протокол? Что на флешках?
Дмитрий поднимает на меня безумные глаза. Отвечает.
— Всё потом. Руководство «семьи» уничтожено. Ты — наследник клана. И новый глава. Надо бежать.
Застываю на месте. В каком смысле уничтожено? Как? Ни одно государство не рискнёт тронуть какую-то из «семей», если только те сами не начнут открытого конфликта. А с другими кланами у нас никаких проблем не было. По крайней мере я о них не слышал.
Отрываюсь от мыслей, видя, что «ближник» начинает разворачиваться в сторону «аквариумов», вытаскивая пистолет. С силой толкает стол, удар которого сбивает
— Уходим!
Приподнимаюсь на руке. Обнаруживаю, что флеш-карты тоже на полу. И дрянное «произведение искусства» прилично помяло одну из них. Хватаю обе и поднимаюсь на ноги. Телохранитель жив. Но в районе живота расплывается ещё одно красное пятно. Кто в него стрелял? Бросаю взгляд в сторону. Алла. Мёртвая. Одно ранение в сердце и одно в голову. Всё, как учили на наших курсах по «специальной подготовке». В отличии от меня, «ближник» закончил их полностью.
Через секунду бежим в направлении выхода. Там нас встречают трое сотрудников безопасности с шокерами в руках. Ожидаю выстрелов, но телохранитель просто орёт на ходу.
— «Семья» Горановых! Неприкосновенность!
Расступаются в стороны. Желания проверять документы у раненого верзилы с пистолетом в руке, у этой троицы не наблюдается. Мы же бежим дальше, притормозив перед лифтами. «Ближник» бьёт по кнопке вызова и откуда-то с пояса снимает ампулу. Всаживает себе в бедро. Теперь понятно, почему он всё ещё на ногах. Оглянувшись на пустой коридор, снова задаю вопрос.
— Что случилось? Кто на нас напал?
Переводит на меня затравленный взгляд. Выдыхает.
— Не знаю. Главный особняк взяли штурмом. Нашу систему безопасности отключили изнутри. Твоего брата перед самым штурмом нашли застреленным в спальне. Игоря Васильевича убили в центре столицы. Кортеж накрыли из гранатомётов.
Сглатываю слюну, чувствую, как внутри всё холодеет. Уточняю.
— А остальные? Аня, Лиза, Пётр?
«Ближник» мотает головой.
— Не знаю. Я был в охране кортежа. Твой дядя утром отдал приказ — если он и лидер клана погибнут одновременно, то передать эти флешки тебе или Анне. И отвезти вас в убежище. Она была в особняке, под огнём. Поэтому я рванул к тебе.
Слева от меня открываются створки лифта. Дмитрий сразу же вскидывает руку с пистолетом. Чуть успокаивается, увидев, что внутри пусто. Мгновение и мы уже едем вниз. Голова буквально разрывается от мыслей. Кто решил развязать войну с нашей «семьёй»? Крупных конфликтов между кланами не было лет десять. Тогда локальные игры в борьбе за власть, чуть не привели к глобальной войне. Остановили конфликт «ядерщики», пообещав растереть в порошок обе стремительно формирующиеся коалиции, если они действительно начнут военные действия. С тех пор серьёзных столкновений не было. По крайней мере на нашей территории.
И ещё один вопрос — кем была Алла? Вернее, на кого она работала? Думаю, какой из вопросов, крутящихся в голове, озвучить первым, когда мы опускаемся на первый этаж. Дмитрий выныривает первым. Быстро осмотревшись, машет рукой. Судя по тому, что он направляется к одному из боковых входов в здание, «ближник» явно успел изучить его план.
Когда вылетаем
— Уходи. Я их сдержу.
Стискиваю зубы. К его двум старым пулевым ранениям добавилось ещё одно новое, в левое плечо. Даже на боевой химии, он долго не продержится на ногах. И точно не сможет вырваться из здания. Видя моё колебание, он цедит сквозь зубы.
— Я давал присягу, малец. И выполняю приказ. Беги! Иначе я считай сдох зазря.
Матерюсь. Киваю ему, наблюдая, как «ближник» тянется за гранатой. Развернувшись, мчусь назад по коридору. Куда теперь? Выходы наверняка блокированы. Следуя за появившейся мыслью, сворачиваю в один из кабинетов по левой стороне. Вижу испуганного парня, который спрятался за столом. Передо мной широкое окно с усиленным стеклом, которое сейчас всё чаще используют вместо классических решёток. Но с этой преградой мне справиться по силам.
Выдыхаю. Концентрируюсь. Не удержавшись, делаю пасс рукой. Бесполезно, но добавляет уверенности в своих действиях. Хотя отец всегда называл это лишней театральностью. Бронированное стекло трещит и распадается на мелкие осколки, грудой осыпающиеся вниз. В коридоре гремит взрыв, следом за которым звучит новая порция автоматных очередей, перемежающихся с пистолетными выстрелами.
Подбежав, высовываю голову наружу, чтобы оглядеться. С этой стороны здания никого. Забираюсь на подоконник. Вобрав воздух, спрыгиваю вниз. Тут невысоко, но от такого рода физических упражнений я давно отвык.
Приземляюсь на спружинившие ноги и устремляюсь к ближайшему проулку. Со стороны остающегося за спиной здания, доносится звук ещё одного взрыва гранаты. Где-то рядом уже воют полицейские сирены. Впрочем, если нападавшие из числа бойцов какой-то «семьи», то максимум, что им грозит — моральное внушение и гражданский судебный иск по поводу гибели непричастных к конфликту людей. Такие дела кланы всегда заминают деньгами.
Бегу по мокрому грязному асфальту между тыльными сторонами двух домов. Не останавливаясь, пересекаю ещё пару дворов и одну узкую улицу. Притормаживаю, привалившись спиной к стене дома. Что дальше? Пешком я далеко не уйду. Моя машина осталась на подземной парковке. Да и нельзя её сейчас использовать. Если эти парни целенаправленно пришли за мной, значит у них есть вся информация — адрес, номер автомобиля, друзья и знакомые. С учётом Аллы, ещё неизвестно, кто из моих приятелей на самом деле является таковым.
Вспоминаю о мобильнике. Прохожусь руками по карманам, чтобы найти и выбросить его. Но гаджет остался где-то в офисе. Уже хорошо. При мне бумажник, в котором должна быть средняя сумма налички и банковские карты. Банкноты точно пригодятся. Вот карты теперь превратились в бесполезные куски пластика. Но денег вполне хватит на то, чтобы убраться отсюда. Оглядываю свою одежду. Джинсы, рубашка, приличные туфли. Пятен крови нет. Хорошо.
Быстрым шагом пересекаю ещё один двор, выбираясь на широкую улицу. Встаю на тротуаре, подняв руку. Везёт. Машина тормозит почти сразу. Старый раздолбанный ВАЗ десятой модели. Из машины выглядывает мужик лет сорока.