ВыЖить
Шрифт:
— С Радимом иди и оружие себе и Ване подбери, — и закончил:
— Через четверть часа все должны быть готовы!
И первым вышел из зала.
Я подскочила к Стояне с вопросом:
— А мы куда?
Она в своей обычной манере спокойно ответила:
— А мы будем отсюда «смотреть» за происходящим и тоже воевать! Неси что-то из их одежды.
Спустя пять минут в кресле у камина красовалась принесенная мною горка мужской одежды. С ее помощью мы сможем «увидеть» происходящее, как тогда смогли найти и увидеть наших «разведчиков».
Папа уже был, как говорится, «на старте»: на нем был теплый спортивный костюм цвета хаки и такая же жилетка. Не известный мне прибор с красной стрелкой был затянут жгутом выше его локтя, а на поясе висела кобура с оружием. Дробовик Богдана он держал наперевес. Я видела, как мама обняла папу за пояс, стоя позади него и положив подбородок ему на плечо, что-то тихо ему говорила. А он накрыл ее руки свободной рукой и молча поглаживал их. Миссией мамы была подготовка к врачеванию раненых, и они с Бояной отлично умели это делать.
Бояну снова отправили за чемоданчиком провидицы и кое-какими артефактами, включая и поисковый кристалл, который я вернула наставнице.
Ощутив кожей приближение Вадика, я обернулась. Он зашел в зал, экипированный и очень серьезный и, подойдя ближе, тихо сказал мне:
— Я готов услышать историю с заклятьем. Но потом, когда вернусь.
— Хорошо, — я взяла его теплую ладонь и слегка сжала ее. Он ответил на пожатие, прощаясь.
Иваш спустился вниз и оповестил, что на мониторах ничего не происходит, все тихо. Он тоже наведался в дедову мастерскую и вышел оттуда со своим любимым арбалетом «Дождь». Уж очень он хотел лично проверить его в деле. Также при нем была дюжина метательных звездочек из белого металла, закрепленных в накладном кармане модных военных брюк.
Ровно через пятнадцать минут все были в сборе. Дедушка, нет, скорее Глава клана, выглядел не как воин, а напоминал охотника: из его высоких до колен сапог был виден большой нож, рукоять которого была исписана вручную рунами. А под курткой виднелась жилетка, в кармане которой была курительная трубка и, скорее всего, мешочек с табаком. Но меня это удивило, ведь я никогда не видела, чтобы он курил. На поясе висел патронаж, а за плечом виднелась винтовка.
Стояна, подойдя к нему, сняла с головы обычный на вид кожаный шнурок, заплетенный в косичку, и с поклоном протянула его на раскрытых ладонях. Дед, с благодарностью приняв его, закрепил на своей голове.
И как по волшебству, мы услышали сигнал SOS!
ИНТЕРЛЮДИЯ номер 10
Зелье ему не прибавило силы. Он так и не смог встать ни утром, ни на следующий день. Онемение в ногах не прошло, а, наоборот, с каждым часом распространялось по всему телу, лишая способности двигаться. Но самым ужасным было то, что он не мог больше шаманить. Ни одна руна-татуировка на его скулах и черепе не откликалась на его зов. Будто все свои способности он истратил там, в Ладьоре.
Будучи в бешенстве, Нер’Зул понимал, что если не встанет на ноги, то скоро потеряет свой авторитет, и не подпускал к себе никого, кроме Арзалга. Нянька его сына строго выполняла приказ никого не впускать, но это не могло длиться вечно. Среди уцелевших бойцов были те, кто хотел занять его место, настоящие храбрые воины, достойные власти! Но он прибережет свое место для сына, а пока будет искать способ как излечиться.
За время путешествия в Ладьор его сын подрос. Он уже не был малышом, в глазах подростка читался разум.
Рассказав о последней битве, в которой погибла Арсаноэ, Нер’Зул взял с сына обещание расплаты. В нем текла кровь двух шаманов, и он должен отомстить за поражение его родителей! И Арзалг поклялся ему, что всех до одного, уцелевших людишек, найдет и уничтожит. Хотя отпрыск был магически очень силен, его дикую силу нужно было приручить и обуздать. Предводитель послал гонца за отшельником из «Трех болот», чтобы он обучил его и подготовил к миссии мщения. Когда-то отшельник был и его учителем тоже.
В долгом ожидании он наблюдал из своего окна за полигоном, на котором с удовольствием тренировались Арзалг с Турором. Сын орчихи оказался смышленым и выносливым. Он будет надежным бойцом и преданным охранником для молодого шамана.
Глядя со своей лежанки в окно, постаревший и иссохший за сутки шаман пытался лучше рассмотреть, как тренируется молодняк, но вечерняя темнота сегодня наступила рано. Морщинистый лоб вдруг разгладился, маленькие глаза под мощными надбровными дугами сделались стеклянными, а сердце остановилось навсегда. Он уже не видел отшельника, который спешно зашел в его жилище. Старец подошел к Нер’Зулу, и поняв, что опоздал, проговорил скрипучим голосом:
— Ну, здравствуй, шаман. Как и сейчас, ты не дожидался меня никогда. Сначала по боям скитался, бедовая твоя голова. А теперь и вовсе ушел. Но будь по-твоему: присмотрю за твоим юнцом, — отшельник откинул грубый холщовый капюшон и старый морщинистый тролль с длинными, висящими по бокам ушами, из которых торчали седые пучки шерсти, достал из-за пазухи редкий фолиант в кожаном переплете. Положив книгу на стол, он снова накинул капюшон и направился прямиком на полигон. Его старческий голос прозвучал эхом:
— Сын вождя, подойди ко мне!
Арзалг подбежал к нему и, крутя восьмеркой топор, с любопытством спросил:
— Чего надо, старый?
— Я учитель тебе, и отныне ты будешь слушать и почитать меня. Как твое имя?
— Арзалг, сын великого Нер’Зула и почтенной Арсаноэ!
Отшельник обвел взглядом всех стоящих на полигоне и громко объявил:
— С этого дня теперь ТЫ вожак, сын Нер’Зула и Арсаноэ! Так завещал твой отец! — и, опираясь на длинную трость, пошел обратно в дом. Тем же вечером Великому шаману были отданы последние почести.