Вьюга
Шрифт:
Она вынуждена была ощупью пробираться вдоль домов.
Эльдар ждал ее в условленном месте.
– Принесла? – прошептал он.
– Держи.
Она вложила ключ в его руку.
И тут тепло его руки стало для нее как бы дружеской поддержкой в этом холодном мире. Из ее одинокого сердца внезапно вырвалось:
– Я люблю тебя, Эльдар.
– Постой, – сказал он. – У меня сейчас нет времени для этого. Слишком холодно.
Виллему поникла головой. Молча стояла – подавленная, оскорбленная.
– А сейчас иди и ложись
– Нет, премного благодарна, – прошипела она в ответ. – Мы уже давно договорились, что я пойду с тобой.
– Но это же не прогулка в церковь!
– Знаю. Я когда-нибудь тебя подводила?
«Нет, а как же я сам», – подумал он, а вслух сказал:
– Нет, ты хорошо справляешься. Ну, что ж, пойдем, – уступил он. – Но не вини меня, если что-нибудь случится!
Виллему была удовлетворена. Она снова добилась того, чего хотела.
Даже в этой темноте они могли видеть, что холм покрыт снегом. Он выделялся темно-серым пятном на фоне абсолютной черноты. Морозные ночи стали уже длиннее.
Они добрались до двери в подвал.
– Я знаю, когда уходят и приходят батраки. Раньше трех утра они не возвращаются. Времени у нас достаточно.
Виллему кивнула головой, но этого он видеть не мог. Тогда она выдавила из себя хриплое «да».
Дверь открылась без скрипа, видимо, была хорошо смазана.
В нос им ударила неописуемая вонь. Прежде чем войти в подвал, Виллему вынуждена была невольно отшатнуться.
Внутри стояла тишина, но они слышали вздохи, раздававшиеся в темноте. Бессознательно она прижалась к нему.
Эльдар запер дверь и зажег фонарь, который он захватил с собой. Свет медленно распространялся по серо-темному подвалу.
Встроенная печь едва грела, света не было, но фонарь обнажил такое, что представить можно было только в кошмарных снах.
На них из всех углов уставились до смерти перепуганные лица. Виллему почувствовала, как слезы полились из глаз и ослепили ее.
– Эльдар, – произнесла она приглушенным голосом. – Я не могу больше, не могу! Они же… О, Боже! Боже! Не могу!
Она присела, опираясь спиной на стену и громко зарыдала.
Эльдар также не мог произнести ни слова. Он хватал воздух ртом.
Бедняги, словно собаки, были на привязи. Они начали беспокойно раскачиваться взад и вперед, свободной ногой попытались сделать шаг по направлению к ним.
– Есть здесь кто-нибудь, способный говорить? – громко произнес Эльдар, пытаясь перекрыть шум. Голос его стал хриплым, словно он не говорил целый век.
– Я… Я могу говорить, – ответил мужчина средних лет. – Я буду говорить за всех. Я старший здесь.
Эльдар взглянул в маленькие водянисто-голубые глаза. Виллему настолько пришла в себя, что смогла подняться. Тыльной стороной руки она вытерла глаза.
– Слушай меня, это очень важно, – произнес Эльдар, обращаясь к мужчине. – Мы ваши друзья. Скоро мы поможем
– Да, – с готовностью ответил мужчина. Маленькие уши у него были расположены низко, лицо круглое, как полная луна, затылок плоский.
– Остальные также смогут промолчать?
– Они ничего не понимают, – ответил мужчина.
– Как тебя зовут?
– Йенс. Я здесь за старшего. Старший.
– Хорошо, Йенс. Мы попытаемся помочь вам, сделаем все, что можем. Здесь есть люди, которым требуется немедленная помощь? Которым очень плохо?
Йенс мгновенно показал на молодого, худого подростка, который находился в одном из углов.
– У него болит нога, – быстро произнес он. – Эти дьяволы говорят, что он скоро умрет.
Никто не сомневался, кого он имел в виду.
– Можно нам осмотреть его?
Они подошли к подростку, который полулежал, опираясь на стену.
Он в ужасе уставился на них. Виллему наклонилась и погладила его покрывшиеся пушком щеки. Подросток зарыдал так, что у них от жалости разрывалось сердце.
– Постой, постой, – пробормотал Эльдар, обращаясь к ней. – Не надо сейчас переживаний.
Когда они осматривали ногу подростка, плач перешел в удивленное всхлипывание. Он, как и другие мужчины, был неописуемо грязен. Женщины выглядели несколько лучше, ведь они работали на кухне.
Виллему пыталась перебороть обморочное состояние, которое буквально душило ее. Она насчитала восемь… десять человек в этом очень тесном помещении.
– Вся изодрана кандалами, – воскликнул Эльдар. – О-о! Черт их побери!
Нога подростка распухла так, что напоминала сейчас огромное полено.
– Ничего не попишешь, придется разрезать, – произнес он тихо.
– Нет! – горячо возразила Виллему.
Эльдар пожал плечами и вытащил нож.
Виллему почувствовала, как чья-то рука непривычно и жестоко гладит ее волосы. Она подняла взгляд вверх. Это была женщина с головой, повернутой в бок, как у цыпленка. Ее беззубый рот осклабился в улыбке, когда она с удивлением смотрела на Виллему, ответившей женщине судорожной улыбкой.
Один из мужчин тоже попытался дотронуться до ее золотисто-красных кудрей, но женщина ревниво оттолкнула его.
Остальные, находившиеся в этом помещении, не приближались к ней, и Виллему была весьма благодарна им за это, хотя сердце ее было полно сострадания. Все время она слышала приглушенный безнадежный плач, раздававшийся отовсюду. Это разрывало душу.
– Держи его, – сказал Эльдар. – Если у тебя хватит смелости.
Пока она держала подростка, Эльдар быстро сделал надрез. Громкий крик подростка перешел в детский подавленный плач, когда из раны сначала полился гной, а потом кровь. Виллему сняла с себя косынку и вытерла, очистила рану на ноге и перевязала ее. Плач постепенно замер. Подросток смотрел теперь на них разинув от удивления рот.