Вьюга теней
Шрифт:
Солнечный янтарь тепла стен и немногочисленные волшебные факелы, едва разгоняющие темень залов. Слава Саготу, сейчас мне не надо тратить запас «огоньков» – света, для того чтобы беспрепятственно продолжать путь, предостаточно. Несмотря на полумрак, обитающий в этом секторе Костяных дворцов, в залах, начавшихся после Оранжевой пещеры, чувствовался уют и тепло домашнего очага. Наверное, такое ощущение создавалось из-за янтаря, которым строители облицевали стены залов. Янтаря ли? Не уверен. Во всей Сиале не сыщется такое количество янтаря. Это что-то другое, пускай и очень напоминающее
Бесконечные узоры стен, складывающиеся в весьма небрежные рисунки. Рисунки – нечто вроде хроники. Передо мной расстилались все мало-мальски значимые события истории Сиалы за Неназываемый знает сколько тысячелетий. Но рассматривать все художества орков и эльфов не было ни времени, ни желания. У меня нет в запасе лишнего миллиона лет.
Пол из красного минерала точно такой же фактуры, как и стены, оказался зеркальным. Так что сейчас по залам шли сразу два Гаррета, только один был здесь, а другой там – в зеркальном полу. Плиты отчего-то были скользкими. Повинуясь какому-то детскому порыву, я разбежался и заскользил, словно у меня под ногами не пол, а настоящий лед.
Я понял, куда попал, после того как пропутешествовал около часа по сектору Янтаря (как я стал называть это место) и вышел к двум четырехъярдовым статуям возле входа в очередной зал. Справа стоял орк, слева эльф. Оба в одинаковых свободных одеждах с поясами в виде цепи, оба с несвойственными им двуручными мечами с волнистым лезвием. Эльф и орк закрывали руками уши. На полу какая-то надпись на орочьем, но, как это бывало и раньше, я проигнорировал непонятные закорючки. Предупреждение? Пожелание доброго пути? Сагот их знает! Какой тьмы ломать себе голову и беспокоиться, если все равно ничего не поймешь?!
Так что особо не раздумывая, я прошел мимо застывших скульптур в следующий зал. Хотя признаюсь, что после оживающих горгулий к статуям я относился с вполне понятной подозрительностью.
…бам! баМ! бАМ! БАМ! БАМБАМ!! БАМ-БАМ-М-м-м-!!!
Вот уж действительно неожиданно! Я едва не оглох от гремящего эха собственных шагов! Оно все нарастало, нарастало, затем перешло в рев прорвавшегося водопада, зазвучало как разящий гром богов и сгинуло без следа, оставив на прощание звон в ушах.
– Тихо,– шепнул я, и эхо тут же подхватило это слово, разнеся его чуть ли не по всему Храд Спайну.
– тихо! тихО! тиХО! тИХО! ТИХО! ТИХО-О-О-О! ХО-о-о!
Я сморщился, как от зубной боли. Лучший способ заявить о своем присутствии на весь мир – это заорать в залах Уснувшего Эха. Малейший шум – и разбуженное эхо загрохочет так, что покойники должны повыскакивать из гробов за лигу от этого места.
Я сделал парочку пробных шагов, стараясь как можно меньше шуметь. Бесполезно. Даже осторожная ходьба вызывала неизменное и магически усиленное во множество раз эхо.
Пришлось снять сапоги и идти босиком. Удивительно, но эта мера помогла, и эхо почти не просыпалось, так что дальше я шел беспрепятственно и не опасался быть услышанным на другом ярусе Храд Спайна. Вот только проклятущий зеркальный пол оказался ужасно холодным.
Спустя какое-то время, когда пальцы на ногах попросту отказывались что-либо чувствовать, дорога вывела
В ширину канал оказался в три—три с половиной ярда, так что вполне можно перепрыгнуть с разбега, что, собственно, я и сделал, предварительно обувшись. Пол оставался все таким же скользким, и прыжок вышел достаточно неловким. Сердце екнуло, казалось, из-за плохого прыжка я не долечу и рухну в воду, но уже через секунду ноги коснулись противоположного берега. Пол проворно выскользнул из-под ног, я рухнул и проехал на боку ярдов десять, если не больше. Я же говорил – самый настоящий январский лед! Хорошо хоть ничего себе не отбил.
– А тьма! – выругался я и только тут понял, что эхо не стало повторять мои слова.
Залы Уснувшего Эха остались позади.
Лабиринт Пятой руки. Именно так называлось место, в которое я попал. Череда узких извилистых коридоров и комнат с бесчисленным количеством входов и выходов. Один неверный шаг, один неверный поворот – и останешься в лабиринте навсегда. Здесь можно петлять годами, бродить из одной комнаты в другую, сотню раз проходить одной и той же дорогой и так и не найти спасительный выход, находящийся в пяти ярдах от тебя. Страшное место. И унылое, как затяжной дождь в октябре. Хорошо что хоть не темное – факелы-светильники горели так же исправно, как в Янтарных залах.
Намаялся я в Пятой руке знатно. Дорога, словно взбесившаяся змеюка, петляла из комнаты в комнату, из зала в зал. В узких коридорах с низким потолком воздух оказался спертым, и хотелось расцарапать себе грудь, чтобы дышать стало хоть немного легче.
Один раз я чуть заикой не стал. Вошел в зал и увидел на стене огромную тень. Как оказалось, это была моя тень, в десятки раз увеличенная висящим на стене факелом. Трижды я находил скелеты былых путешественников. У последнего еще не успела истлеть одежда. Это кто-то из первой экспедиции Сталкона, но каким чудом человеку удалось без Ключа пробраться через Створки на пятый ярус, навсегда останется загадкой.
Можно сказать, что после часа блужданий по узкому душному подземелью я готов был отдать половину своей крови, лишь бы выбраться. Ну, я и выбрался, правда, спустя еще целый час. Просто в один прекрасный момент, следуя указанию карты, я повернул направо, вышел из лабиринта и оказался в двух шагах от пропасти. Возле выхода горел последний факел. Он-то и помешал мне шагнуть в бездну. Я очутился на маленькой площадке в шесть шагов шириной. Позади дыра, из которой я вышел, покидая лабиринт Пятой руки, впереди и внизу бездна. Вверх, в темноту, уходила гладкая стена. Площадка плавно перетекала в тропку, вырубленную прямо в стене. Тропа шириной в шаг. Шаг влево – и плечо упирается в холодный базальт стены, шаг вправо и… ничего. Пустота. Пропасть.