Выстрел
Шрифт:
– Прекрасно! Будешь советским Рудольфе Валентине или Дугласом Фербенксом.
– Он начнет снимать новую картину через год, – огорченно проговорил Юра. – Что я буду делать после школы? На фабрику?
– Кстати, почему ваша школа так связана с фабрикой?
– Проходим производственную практику – два дня в неделю, получаем «трудовое» воспитание, даже пишем дипломные работы, почти как в вузе. Из нас готовят нечто вроде статистиков. Такая скучища!
– Напрасно пренебрегаешь этим, – сказал Валентин Валентинович, – другие после школы идут на биржу труда или в чернорабочие.
– Мне нужна независимость.
– Профессия актера тебе ее даст?
– До известной степени.
– Заблуждаешься. Независимость дается только этими…
Валентин Валентинович пошевелил пальцами, как бы перебирая монеты.
– Но где их взять?
Валентин Валентинович погасил папиросу в пепельнице, прошелся по комнате, чистой, пустоватой, с фотографиями лошадей на стенах.
– Надо начинать с небольшого. Кто я такой? Уполномоченный общества «Друг детей». Раньше я распространял лотерейные билеты, открытки, значки, поднимался по лестницам, стучался в двери, несознательные гражданки захлопывали их перед моим носом. Все же мне удавалось кое-кого убедить. Заметь, какую гуманную роль я выполнял: помогал несчастным, голодным крошкам и пробуждал в людях сострадание. Теперь заготовляю мануфактуру для наших предприятий, прибыль от них идет опять же на помощь беспризорным детям. Раз в месяц получаю свои проценты. Рокфеллер имеет больше, но я сыт, одет, обут. – Он вытянул ногу и показал лакированный ботинок «джимми». – Делаю свои деньги и думаю, как бы сделать их больше.
– На лотерейных билетах? На отгрузке мануфактуры?
– Друг мой! Деньги делаются на всем. Нэп! Папиросы «Ира» не все, что осталось от старого мира. Шевели извилиной, как пишут в журнале «Смехач». Жизнь с ходу дает тебе шанс – не упускай его. Приживись на фабрике. Получится с режиссером – уйдешь в Дугласы Фербенксы. Не получится – заработаешь производственный стаж и поступишь в вуз. Кстати, какая у тебя тема?
– Учет на складе, – произнес Юра с отвращением.
– Прекрасная тема! – воскликнул Валентин Валентинович. – На складе ты станешь деловым человеком, изучишь ткани. Актуальнейшая проблема! За десять лет люди пообносились, рынок требует маты…
– Маты? Что это такое? – спросил Юра.
– Мата – мануфактура на языке контрабандистов, этим термином пользуются и коммерсанты, – объяснил Валентин Валентинович. – Какие названия! Амарант, бельфанс, туаль д эте, канбера, виоламакмино… Из-за одних названий я бы пошел работать на склад, честное слово!
– Вы говорите о фабрике с таким же энтузиазмом, как Миша Поляков на школьных собраниях о мировой революции, – усмехнулся Юра.
– Ну что ж, из всех, кого я видел сегодня, Миша Поляков понравился мне больше всех.
– Вы его мало знаете, – нахмурился Юра.
4
Следующий день был «фабричный», – ребята проходили производственную практику. С блокнотом и карандашом Миша стоял на фабричном дворе у железнодорожной ветки. Грузчики
Подошел Валентин Валентинович.
– Что вы делаете, Миша? – После вчерашнего происшествия он держался с ним как с добрым приятелем.
Миша показал на блокнот.
– Записываю, куда отправляется товар.
– Это имеет отношение к вашей дипломной работе?
– Да. «Транспортировка готовой продукции».
– Великолепно! Можете записать мою отправку. – Валентин Валентинович показал на пустой вагон в тупике. – Станция назначения – Батум, получатель – швейная фабрика общества «Друг детей».
– Запишу, когда погрузят, очередь дойдет не скоро.
– Ужасно долго все это продолжается, – подхватил Валентин Валентинович, – и я вам скажу почему: задерживают ломовые извозчики. Анахронизм. За границей господствует автомобиль.
У ворот склада стояли ломовые лошади с мохнатыми ногами. Возчики складывали тюки на полки, покрывали брезентом, увязывали веревками, затягивали ломиками.
В складе было тесно, но рабочие ловко маневрировали тележками, сбрасывая тюки, куда им показывал кладовщик Панфилов. За маленьким столиком Юра выписывал накладные.
Вошел Красавцев, заведующий сбытом, толстяк с опухшим лицом, что-то сказал Панфилову и вышел.
– Представитель деткомиссии, гражданин Навроцкий! – крикнул Панфилов, появляясь в воротах склада.
Валентин Валентинович оглянулся.
– Меня кличут… Иду!
Он отправился в склад и тут же вернулся, весело сообщив Мише:
– Сейчас будут грузиться!
Показал грузчикам пустой вагон в тупике:
– А ну, ребята, подвинем, по чекушке на брата!
Сказал что-то машинисту и сцепщику и направился к пустому вагону, на ходу бросив Мише:
– Поможем, Миша!
Мише понравилась его веселая лихость, и он помог грузчикам подтолкнуть вагон к составу.
Лязгнули буфера, сцепщик накинул сцеп, Валентин Валентинович оттянул дверь вагона, она мягко покатилась на роликах, грузчики установили трап, начали таскать тюки.
Стоя в вагоне, Валентин Валентинович уверенно распоряжался:
– Быстро, ребята, шаг назад, два вперед, тюк на тюк, товара как раз на вагон. Плохо уложим – придется перекладывать.
Он соскочил с вагона и пошел в склад.
– Накладная готова?
– Готова, – ответил Юра.
– Молодец!
Прижимая книгу линейкой, Юра оторвал и передал ему накладную.
Валентин Валентинович посмотрел на состав (сцепщик закрывал и опломбировывал вагон), кивнул Юре и Панфилову: «До новых встреч!» – и через боковую дверь вышел на улицу.
Машинист дал гудок, состав тронулся и вытянулся из ворот фабрики. Миша записал вагон Валентина Валентиновича.
И как только ворота за ушедшим составом закрылись, в склад вошел инженер Николай Львович Зимин. Был он гладко выбрит, в хорошо отутюженном костюме, держался очень прямо. За глаза его звали «барин» – слово в то время уже не оскорбительное, а насмешливое. Оно было незаслуженно и заставляло Николая Львовича держаться еще прямее, говорить еще спокойнее.
– Где бракованная партия? – спросил он у кладовщика Панфилова.