Высота
Шрифт:
Половина дороги пролетела незаметно. Всего одна короткая остановка у моста, где погибла Рита, и снова в путь, но в этот раз уже без шуток и веселья. Глеб не отрывался от смартфона, планируя свой день, а Карина полностью сконцентрировалась на езде. Бэха действительно отличалась от старого драндулета ее тетушки или волги отца. Ее владелец тоже отличался от… От всех мужчин на земле. Достаточно было одного его взгляда и отзывчивое девичье сердечко начинало колотиться так быстро, что дух захватывало. Три недели они вместе, а ей до сих пор не верилось. Глеб Викторович Булавин ее любовник, ее любимый… Ни капли не верилось, что все правда. Ее
Машина уже въехала в город, и предательские воспоминания всколыхнулись в памяти. Месяц назад точно такой же дорогой Булавин вез ее домой. Тогда тоже все казалось сказочным и прекрасным. Горячая ночь, наполненная страстью, нежный поцелуй на прощание и измена. Месяц… На душе заскребли кошки.
— Глеб, ты позвонишь мне? — вопрос сам слетел с губ. Потом припомнила, как в прошлый раз просила звонить и испугалась еще сильнее.
— Да, конечно, — не отрывая взгляда от телефона, машинально ответил он.
Машина резко затормозила и остановилась у обочины.
— Булавин, — в зеленых глазах читались испуг и ярость. — Ты хоть понимаешь, что будет, если ты, как в прошлый раз… Я никогда не прощу!
Глеб удивленно моргал. Постепенно смысл сказанного дошел до сознания, и губы растянулись в печальной улыбке.
— Милая, а мне казалось, что тебе нравится мой способ просить прощения, — попробовал отшутиться.
Карина молчала.
— Девочка, неужели ты всерьез думаешь, что я…
— Думаю. Всерьез.
— Ух, как все плохо! — процитировал ее же слова. — Ну, хочешь, я после работы заберу тебя к себе? Или сама приезжай, ключи ж есть.
— Нет… — девушка тряхнула головой, словно разгоняла плохие мысли, затем завела машину. — Не надо. Работай спокойно, мне все равно нужно дома побыть. Месяц уже родителей не видела.
— На этом и порешили, — и Булавин снова уткнулся в смартфон.
Автомобиль Карина остановила в квартале до своего дома. На месте ли отец, она не знала, но уж очень не хотелось попадать под серьезный родительский допрос. Вряд ли старомодному отцу понравятся их с Глебом отношения. Секс, работа, сожительство… — сама не знала, как лучше обозвать эту странную связь. Их не связывали никакие обязательства или клятвы, даже о чувствах до сих пор не было сказано ни слово, а ее робкое «люблю» на пике страсти Булавин, казалось, не слышит. Привык, наверное, слышать из уст опытных любовниц.
— Ты дальше вести сам сможешь? — отстегивая ремень безопасности, спросила девушка. Голос не дрогнул. — Если нужно я могу отвезти тебя и вернуться на общественном транспорте.
— Все нормально. Не такая уж я развалина, — Глеб тут же вышел из машины, помог забрать вещи из багажника.
Карина забросила на плечо небольшую дорожную сумку и уныло посмотрела по сторонам. Все было таким знакомым. Недалеко ее дом, маленький парк с неработающим фонтаном, крошечный магазинчик, возле которого целыми днями грустно глядит на прохожих бездомный пес — сколько лет уже они привычная часть ее жизни! Все неизменно, постоянно и так хочется вырваться, навсегда остаться в другой, новой жизни, где есть он, их просторная комната в аэроклубе, яркие звезды над деревянным крыльцом и надежда…
— Ты точно позвонишь?
Глеб уже пристегивал ремни и продумывал, какой дорогой быстрее добраться до центра.
— Что? — он поначалу не расслышал. — А, перезвонить? Да, конечно!
— Увидимся, — махнула она на прощание.
— Пока,
Ни поцелуя, ни объятий, ни теплых слов. Подсматривай сейчас за ними папенька, даже оправдываться бы не пришлось. Холодок пробежал на душе. «Изменится ли это когда-нибудь?» — невесело задумалась Карина.
Булавин весь день крутился, как белка в колесе. Банк, исполком, офис, снова исполком, снова офис. К вечеру устал даже завхоз, которого он временно привлек в качестве личного водителя. И ведь не первый раз вести бизнес в таком режиме: то удаленно, то лично, но сейчас все казалось в десятки раз труднее. Секретарь за день приготовила не менее пяти кружек кофе, он пил и продолжал дальше. Отчеты, ведомости, приказы, совещания. Замучил всех работников, и даже принтер сломался, не выдержав нагрузки.
Когда к окончанию вечера с визитом заявился один из постоянных поставщиков, Глеб готов был бросить в стену собственный калькулятор.
— Что, Викторович, — гость развалился в удобном кресле напротив. — Укатали Сивку крутые горки?
— Не то слово, — развязал галстук и кинул в верхнюю полочку стола. — Хоть ты, Константинович не домогайся! И без того весь в мыле.
— Заметно! Ты, говорят, в спорт вернулся?
— Вернулся, но фирму я тебе не продам! — эти разговоры у них велись давно и не в серьез. Обоим было выгоднее сотрудничество, чем банальное поглощение. Вместе не один пуд соли съели, а уж сколько не самых законных сделок прошло гладко благодаря друг другу.
— Это, конечно, жаль, — хохотнул тот. — Фирма у тебя хорошая, выгодная…
— Ты сейчас точь-в-точь, как кот из Простоквашино про свою корову.
— До чего же бывают люди до чужого добра жадные, — цитатой ответил посетитель. — Слушай, Глеб. Я вообще график поставок на следующий год обсудить хотел, но ты, похоже, уже нетрудоспособен…
В ответ Булавин решительно кивнул. Его трудоспособность закончилась где-то между вторым посещением исполкома и банком. Операционистка долго пыталась понять, что же хочет от нее незнакомый красивый мужчина в дорогом костюме, пока он рассеянно вспоминал, какой из кредитных договоров приехал расторгать.
— Такое ощущение, что тебе пятьдесят пять, а не тридцать пять, — вздохнул поставщик. — Кстати, а юбилей ты нам зажал! Мы с замом твою секретаршу в обе щеки торжественно расцеловали, веник подарили, а тело именинника так и не увидели. Не хорошо!
— Константинович, у меня такая запарка была… Не поверишь, — о том, что запарка была в виде трех женщин, он предпочел умолчать.
— От тебя проставона вечно не дождешься. А знаешь… — мужчина хлопнул себя ладонью по лбу. — Сегодня у тебя есть шанс исправиться. Мы с замом и парочкой чиновников в баньку идем. Давай с нами! Ты ж в своем лесу бани наверняка давно не видел, а так попаришь кости, гляди и снова на тридцать пять годков сойдешь.
— Неожиданно… — Глеб откинулся в кресле и задумался. Работать он все равно сегодня больше не сможет, а спать пока не охота. Пять кружек кофе, которые по идее должны были помочь собраться и не уснуть днем, сказались именно сейчас. Голова варила слабо, сна не было ни в одном глазу.
— Он еще думает! — возмутился Константинович. — Все, сворачивай работу. Прямо от тебя сейчас и поедем. Простынки там выдадут, не баись за свой Армани!
— Ай! — махнул рукой Глеб. На сегодня он с работой управился. — Да гори все синим пламенем! Поехали.