Высота
Шрифт:
— И надолго тебя хватит? — девушка в ответ выгнулась дугой, тесно прижимаясь к его возбужденному телу.
— Нет! — зашипел, отодвигаясь. — Пожалуйста…
Но кто ж его будет слушать? Особенно сейчас, когда у самой внутри все горит от острой необходимости. И пусть завтра будет стыдно за свою слабость, но сегодня получит все. Когда маленькая ладошка, наконец, добралась до брюк, он проиграл партию.
— Сдавайся… — она сама расстегнула замок и дрожащей рукой проникла под белье.
— Ты этого хотела? — дернулся всем телом, ощущая, как сжимаются ее пальцы на тугой
— Да… — закусила губу от восторга. Вот это власть!
Остатков одежды Булавин лишился быстро. Время ускорило свой бег, и уже никто не замечал, как дрожащими руками он доставал презервативы, разрывал шелестящую обертку и спешно раскатывал латекс по возбужденному члену.
Карину мгновенно подалась навстречу, приподнимая бедра.
По вздувшимся венам на руках, по затвердевшим мускулам, по голодному взгляду, она уже ждала его толчка, мощного и неукротимого. Предвкушала сладкую боль и натиск, но Глеб лишь хищно ухмыльнулся. Нет, он слишком долго этого ждал!
Когда сильные руки легли ей на бедра, а член плотно уперся во влажный вход, по телу Карины пробежала дрожь. Несколько секунд он не делал ничего, крепко держал, не позволяя двинуться, продлевал агонию, а потом начал медленное, мучительно-сладкое вторжение. Сдерживая себя из последних сил, миллиметр за миллиметром скользил в горячее женское тело и задыхался от восторга.
— Девочка моя… Ты меня убиваешь…
Первый толчок, второй, третий. Все быстрее, глубже. Карина не вынесла первой. Жадно схватила губами маленький серебряный крестик, что свисал с его шеи, и подалась бедрами навстречу. Стремительные, яркие ощущения тут же накрыли ее с головой, сметая остатки слов и желаний. Мужчина толкнулся еще раз и сошел сума, ощутив ее пульсацию и дрожь.
От внезапного оргазма он чуть не заорал. Ни мыслей, ни звуков — немое «да!» от кончиков пальцев до колотящегося сердца. Болезненное в начале и сокрушительно сладкое потом, высвобождение отняло у него все силы. Дышать получалось с трудом, а сердце грозило вот-вот остановиться. К такому не подготовит никакое изобилие самых опытных любовниц. Карина под ним только глухо ахала, когда от сотрясающих его конвульсий, член проталкивался все глубже и глубже.
В себя приходили долго. Молча лежали на кровати, боясь даже прикоснуться один к одному. Учились заново дышать и чувствовать собственное тело.
— Я тебя никуда не пущу… — Глеб медленно повернулся на бок и притянул к себе девушку. — Слышишь? Никуда!
Она кивнула. Сегодня пусть не пускает, сегодня можно. Но только сегодня…
Ночь пролетела незаметно, словно один час. Без условностей и запретов, в ощущениях и страсти, позабыв на время об обидах. Сплетая тела на влажных простынях, любили так, как не могли сказать словами. Ночью, которой можно всё, ночью, которую так долго ждали оба.
Но все имеет конец.
А каким бывает утро после насыщенной ночи?
Счастливым — ответят одни, интригующим — сладко отзовутся другие, тревожным — проворчат третьи.
А если эта ночь была последней, и нужно сделать
Незаметно улизнуть из-под горячего бока самого любимого на земле мужчины, бесшумно одеться, постоянно оглядываясь на довольную улыбку спящего, и мышью выскочить в коридор — непростой план!
Карина еще немножко полежала, обдумывая стратегию и тактику отступления, а потом открыла глаза. Пока все подтверждалось: в затылок размеренно дышал Булавин, а совсем близко на маленьком коврике валялась ее одежда. Вся, кроме трусов. Уж куда их закинул любезный босс, только Бог знает!
Впрочем, трусы не самая важная вещь при побеге. Пусть остаются здесь, как напоминание или трофей. Важнее — джинсы и майка. Только она потянулась в их сторону, как на бедре зашевелилась рука мужчины.
— И куда это мы собрались? — послышался хрипловатый голос.
«Пристрелите меня на месте!» — подумала Карина, поворачивая голову в бок. От висков до темечка прокатилась болезненная волна.
Синие глаза задумчиво осмотрели лицо девушки и моргнули.
— Ничего не болит? — он был сама забота. Пальцы нежно поглаживали бедро, периодически задевая крайне чувствительные точки, а губы так и звали «Поцелуй меня!».
— Глеб, ты можешь ко мне временно не прикасаться? — обиженно проворчала девушка. — Ну, пожалуйста!
— Голова болит? — уголки красивых губ расползлись в жалостливой улыбке. — Шампанское в три ночи было лишним?
— Я пить хотела… — послышалось оправдание. — Кто ж знал, что вместо воды ты принесешь шампанское!
— Извини, виноват, — затем подумал о чем-то своем, довольно потянулся и добавил: — Но как ты его пила… Ммм…
Девушка в ответ лишь стыдливо сглотнула.
— Ладно, ты лежи, сейчас принесу болеутоляющее! — и Булавин, обнаженный как греческий бог, величественно встал из кровати.
Прищурив один глаз, Карина втихаря наблюдала за происходящим. Пожалуй, именно сегодня был тот уникальный случай, когда головная боль оказалась ей на руку. В паре метров, согнувшись над низким комодом, шурудил Глеб. Вид подтянутой крепкой задницы, красивых мужских ног и широких плеч мог заставить последнюю монашку расстаться со своими убеждениями. Нет, определенно смотреть на это и одновременно думать о побеге — невозможно!
Закрыла глаза.
— Держи, страдалица, — в руку ей уткнулся стакан с водой. В нем уже шипели две таблетки, от которых должно стать лучше. — Больше ничего не болит?
Мужчина многозначительно приподнял брови.
В ответ девушка бесстыдно показала кончик языка и принялась пить волшебную микстуру. Пусть даже не надеется, что она вот так просто сознается. Еще героем себя возомнит!
— Ну, раз ничего не натерла, то пока ты пьешь, я бы продолжил… — и он нахально откинул в сторону одеяло, оставляя ее совсем голой. — Чего ж такому добру пропадать?
На «добро» Карина старалась не смотреть. Ночью начувствовалась, глубко-глубоко.
— Глеб Викторович, ты наглый развратник! — давясь лекарством, возмутилась девушка. — Даже и не думай подойти ко мне! Прикасаться запрещаю!