Высокое окно
Шрифт:
Он прошел к столу, опустился в кресло, взял нож для разрезания бумаги и потыкал острием в подушечку большого пальца. Затем бесстрастно посмотрел на меня.
— Вы Марлоу?
Я кивнул.
— Садитесь.
Я сел. Эдди Пру уселся на стул у стены и стал раскачиваться на его задних ножках.
— Я не люблю ищеек, — сообщил Морни.
Я пожал плечами.
— Я не люблю их по многим причинам, — продолжал он. — Не люблю в любом случае и в любое время. Не люблю, когда они беспокоят моих друзей. Не люблю, когда они врываются к моей жене.
Я
— Я не люблю, когда они допрашивают моего шофера или грубят моим гостям.
Я промолчал.
— Короче, — заключил он, — я их не люблю.
— До меня начинает доходить ваша мысль, — сказал я.
Он вспыхнул, и его глаза засверкали.
— Но с другой стороны, — сказал он, — вы можете оказаться мне полезным. Я могу хорошо заплатить вам за некоторые услуги. Пожалуй, это интересная мысль. Я могу хорошо заплатить вам за то, чтобы вы не совали нос не в свои дела.
— И что же я буду иметь?
— Здоровье и время.
— Кажется, эту пластинку я уже где-то слышал, — сказал я. — Только не могу вспомнить, где именно.
Он отложил нож в сторону и вынул графин; плеснул из него в стакан, выпил, заткнул графин пробкой и убрал его обратно в стол.
— В моем деле, — сказал Морни, — действительно крутые парни идут по десять центов за дюжину, а работающие под крутых — по пять центов за гросс. Занимайтесь своим делом, а я буду заниматься своим, и у нас не будет никаких неприятностей. — Он закурил. Его рука немного дрожала.
Я посмотрел на длинного телохранителя, который чуть покачивался на задних ножках стула, как бездельник в сельской лавке. Он просто сидел, свесив длинные руки, и его серое лицо было полно пустоты.
— Кто-то что-то говорил про деньги, — сказал я Морни. — К чему все это? Я-то знаю, чего вы добиваетесь: просто пытаетесь убедить себя, что можете меня запугать.
— Поговорите со мной еще в таком тоне — и вы скоро будете красоваться в жилете со свинцовыми пуговицами.
— Подумать только, — расстроился я, — бедный старина Марлоу — и в жилете со свинцовыми пуговицами.
Эдди Пру издал горлом какой-то сухой звук, который мог означать смешок.
— А что касается того, чтобы я занимался своими делами и не совался в ваши, — может статься, мои дела и ваши просто где-то пересеклись. И не по моей вине.
— Каким же образом? — Морни быстро поднял на меня глаза и тут же опустил.
— Ну, например, ваш телохранитель звонит мне по телефону и пытается нагнать на меня страху. Потом звонит еще раз и говорит что-то о пяти сотнях и о том, как мне было бы полезно подъехать сюда и побеседовать с вами. И, например, вышеупомянутый телохранитель или кто-то, как две капли воды на него похожий — что весьма маловероятно, — ходит по пятам за одним моим коллегой, которого сегодня нашли убитым на Курт-стрит.
Морни отвел в сторону руку с сигаретой и посмотрел прищуренными глазами на огонек. Каждое движение, каждый жест — прямо из каталога.
— Кого нашли убитым?
— Некоего Филипса, молодого светловолосого парнишку. Он бы вам
— Никогда о таком не слыхал, — сказал Морни.
— А также, к слову, о высокой блондинке, которую видели сегодня выходящей из дому сразу после убийства.
— Какая высокая блондинка? — Его голос чуть изменился. В нем послышалась настойчивость.
— Не знаю. Ее видели, и человек, который ее видел, сможет при случае опознать ее. Конечно, не обязательно, что она имела отношение к Филипсу.
— Этот Филипс был сыщиком?
Я кивнул.
— Я сказал это уже дважды.
— Почему его убили и как?
— Оглушили и застрелили в квартире. Почему — не знаем. В противном случае мы бы знали, чьих рук это дело. Такова ситуация.
— Кто это «мы»?
— Полиция и я. Я нашел тело. И должен был остаться там до приезда полиции.
— Что вы рассказали фараонам?
— Немногое. Как я понял из вашей вступительной речи, вы знаете, что я ищу Линду Конкист. Миссис Лесли Мердок. И я ее нашел. Она поет здесь. Не знаю, почему это обстоятельство должно скрываться. Ваша жена или мистер Ваньер могли бы сказать мне об этом. Но они этого не сделали.
— Все, что моя жена может рассказать ищейке, может поместиться у комара в глазу.
— Несомненно, у нее есть свои причины, — сказал я. — В любом случае это не так уж важно. Действительно, то, что я нашел миссис Конкист, не очень важно. И все-таки я хотел бы немного побеседовать с ней. Если вы не против.
— Предположим, против.
— И все равно мне хотелось бы побеседовать с ней.
Я достал из кармана сигарету и начал катать ее в пальцах, восхищаясь густыми и все еще темными бровями мистера Морни. Они были выгнуты дугой — и весьма элегантной.
Пру хихикнул. Морни посмотрел на него и нахмурился; потом все так же хмуро посмотрел на меня.
— Я спросил вас, что вы рассказали полиции, — напомнил он.
— Я им рассказал так мало, как мог. Этот Филипс просил меня зайти к нему. Он намекнул, что ввязался в какое-то дело, которое ему не нравится, и ему нужна помощь. Когда я подъехал, парень был мертв. Это я и рассказал. Они полагают, что это не вся история. Вероятно, так оно и есть. Мне дано время до завтрашнего дня, чтобы восполнить пробелы в показаниях. Вот я и стараюсь их восполнить.
— Здесь вы напрасно теряете время.
— Мне показалось, я был сюда приглашен.
— Можете убираться отсюда к черту, когда вам заблагорассудится, — сказал Морни. — Или можете оказать мне за пять сотен некоторую услугу. В любом случае ни я, ни Эдди не должны фигурировать в ваших завтрашних показаниях.
— Какого рода услуга?
— Сегодня утром вы были у меня дома. Вы должны догадаться.
— Я не занимаюсь разводами.
Его лицо стало белым.
— Я люблю свою жену. Мы женаты только восемь месяцев. Я не хочу никакого развода. Она умница и, как правило, хорошо разбирается в обстановке. Но сейчас она развлекается с сомнительным субъектом.