Выскочка
Шрифт:
Я тут же взял предложенную газету, своим рвением, кажется, насторожив водителя, но уж ладно, переживёт. А новости мне нужны были как воздух.
«Столичный Вестник» — гласило название газеты в моих руках. Выходит, что в столице я, а уж где эта столица — вопрос новый. Но это потом, выясним как-то. Главное, что мне стала известна дата выпуска этой газеты. Четырнадцатое апреля одна тысяча девятьсот двадцать пятого года.
Я развернул листы, стараясь не выглядеть слишком жадным до информации. Хотя, кого я обманываю? Я вцепился в газету, как утопающий в спасательный
«ЕГО ИМПЕРАТОРСКОЕ ВЕЛИЧЕСТВО БОРИС V ГОДУНОВ ПРИНЯЛ ДЕПУТАЦИЮ СЕВЕРНЫХ ПРОМЫШЛЕННИКОВ»
Я перечитал заголовок ещё раз. Потом ещё. На третий раз буквы не изменились.
— Годунов… — тихо произнёс я, едва шевельнув губами.
Сергей, сидевший впереди рядом с водителем, чуть повернул голову.
— Что-то не так, Михаил Алексеевич?
— Нет, — ответил я слишком быстро и кашлянул, пряча собственное ошеломление за газетным листом. — Просто… голова ещё шумит.
Годуновы. Об этой малой династии часто забывают в вопросе династий России. А вот на тебе, живы, да ещё и царствуют.
Вот тебе и Романовы. Вот тебе и триста лет на престоле. Впрочем, какие Романовы? Тут, выходит, всё пошло наперекосяк ещё в начале семнадцатого века. Я быстро пробежался глазами по статье, выхватывая из напыщенных оборотов самое важное.
«…славное трёхсотдвадцатисемилетие воцарения Дома Годуновых…»
Трёхсотдвадцатисемилетие…
Значит, после местной Смуты они не сгинули, не были сметены боярскими интригами, самозванцами и польскими саблями. Удержались. Перемололи конкурентов. Придавили бунты. Договорились с кем надо или прирезали кого надо — тут уж история обычно вариантов не любит. Рюриковичи пресеклись, Ольговичи и Долгорукие, судя по всему, так и остались сильными родами, но не царскими. А вот Годуновы — молодцы, всех переиграть смогли и сидели здесь уже четвёртый век.
Да ещё как сидели. В статье Бориса V именовали не просто Императором Всероссийским, но и Государем Сибирским, Великим князем Московским, Царём Польским, Казанским, Астраханским, Таврическим, Финским и Аляскинским.
Я завис на последнем титуле. Аляскинским? Может, показалось? Ан-нет, не показалось. Действительно Аляскинский. Выходит, что в крутости титулов он таки сумел переиграть Николая Второго? А ведь это ещё нужно было стараться, а у этого получилось, чёрт возьми!
На соседней колонке красовалась заметка:
«В НОВО-АРХАНГЕЛЬСКЕ ОТКРЫТ НОВЫЙ ПОРТ ДЛЯ ТИХООКЕАНСКОЙ ЭСКАДРЫ»
Ново-Архангельск. Аляска. Русская Аляска.
В моём мире её продали американцам за сумму, которую потом в спорах любили считать то гениальной сделкой, то историческим идиотизмом. Здесь, похоже, продавать не стали. То ли денег хватило, то ли флот оказался сильнее, то ли у власти сидели люди, которым мысль отдать кусок материка показалась уж крайне неразумной.
«…укрепление русских владений
«…рост добычи меди, пушнины и каменного угля…»
«…необходимость сдерживания калифорнийских авантюристов…»
Калифорнийских авантюристов. Чудно. Америка тут тоже явно не та, что я знал.
Я перевернул страницу. Газета зашуршала в салоне слишком громко, будто специально решила подчеркнуть: вот он, момент, когда старый мир окончательно трещит по швам.
Следующий разворот оказался посвящён международным делам.
«САКСОНСКИЙ КРИЗИС: БЕРЛИНСКИЙ КОНГРЕСС СНОВА НЕ СОСТОЯЛСЯ»
Я было напрягся и сделал это определённо не зря. Привычной единой Германии, выкованной Бисмарком, просто не было. Не в том смысле, что её смогли разбить в ходе очередной европейской мясорубки. Её, за рамками Священной Римской империи, вообще никогда не собирали в кулак. Вместо привычной карты с жирным серым пятном Германской империи находилась целая мозаика княжеств, королевств, вольных городов и других государственных образований. Пруссия, Бавария, Саксония, Ганновер, Вюртемберг, Гессен, Любек, ещё десятки названий помельче — всё живое, всё самостоятельное, всё грызётся между собой под доброжелательным присмотром соседей.
Особенно доброжелательным, судя по тону статьи, был Париж.
Я скользнул взглядом дальше — и едва не выругался вслух.
«ФРАНЦУЗСКИЙ НАМЕСТНИК В ЛОНДОНЕ ЗАЯВИЛ О НОВОЙ ПРОГРАММЕ ПРИМИРЕНИЯ ОСТРОВОВ»
Я даже прикрыл глаза. Французский наместник. В Лондоне. Твою же…
Открыл глаза — строка никуда не делась.
«…после подавления валлийских беспорядков…»
«…королевство островов остаётся неотъемлемой частью Французской короны…»
«…английская знать призвала к сохранению верности Парижу…»
Британские острова под Францией. Даже не наоборот. Не вечные соперники через Ла-Манш, не Британская империя, над которой не заходит солнце. Не-а, даже не ситуативные союзники по военному пакту. Видно, здесь франкам всё же удалось дожать островитян и заставить Альбион отказаться от имперских замашек.
Я невольно представил какого-нибудь местного чопорного английского лорда, который сквозь зубы произносит «vive la France», и чуть не расхохотался. Ладно ещё, когда французская аристократия пришла с норманами, но сейчас масштабы точно были иные. Но смешно было только первые полсекунды. Потом пришло понимание: если Британской империи нет, то весь мировой баланс должен быть перекошен до неузнаваемости.
Ответ нашёлся тут же.
«ИНДИЙСКИЕ КНЯЗЬЯ НЕ ДОГОВОРИЛИСЬ О ЕДИНОЙ ПОШЛИНЕ»
Индия, как выяснилось, тоже не была относительно единой колониальной махиной под чужим флагом. Она была раздроблена. Раджи, султаны, княжества, торговые республики, европейские фактории на побережье, какие-то священные города с собственными армиями. Газета писала об этом скучно и деловито, будто речь шла не о судьбе огромного субконтинента, а о перепалке между соседями из-за забора.