Выродок

Ст. Светлана

— Доброе утро, сэр. Я, пока в больнице лежал, и потом, дома, часто думал, — юноша остановился у стола начальника, пытаясь собраться с мыслями, которые несколько разбежались после общения с Н’мбеле, — ведь мы не знаем, как делаются портативки?

— Верно, мистер Малфой.

— Я однажды попал под воздействие Черной Дыры и очень хорошо помню, что в тот момент испытывал. Мне было очень хорошо, очень спокойно, очень… надежно. Наверное, так же чувствуют себя люди под заклятьем Империо.

— Мракоборцам приходила в голову та же мысль, что и вам, мистер Малфой, — кивнул нищеброд. – Многие сотрудники научного отдела и даже оперативники пробовали создать аналог портативной Черной Дыры на основе заклинания Империо,

но все попытки потерпели неудачу. Это заклятье практически не сочетается ни с каким другим, а для создания Черной Дыры одного Империо маловато.

— Очень похожие чувства я испытывал на драконьей реке, сэр, когда шел на зов дракона! А когда увидел драконье пламя, то обрадовался так, словно ничего лучше для меня и быть не может! Мне было очень хорошо, очень спокойно! Сейчас мне даже кажется, что время от времени у меня в голове тогда думал не я, а кто-то другой. Словно бы чужие мысли в голове ворочались…

Драко прервал объяснения, испугавшись, что ублюдок Уизли вновь отправит его к Святому Мунго – на этот раз в отделение нервных болезней. Однако начальничек задумался на некоторое время, а потом хмыкнул:

— Чужие мысли, говорите?! Возможно, вы и правы, мистер Малфой! Я ведь тоже не очень понимаю, зачем тогда в реку полез. Кажется, я подумал, что на дне реки может оказаться подводная лодка или затонувший грузовик – это очень высокоскоростные магловские средства передвижения. Но подводные лодки по рекам не плавают, а от затонувшего грузовика нам было бы мало проку. Действительно, меня словно кто-то повел в эту реку…

— Зачем это понадобилось драконам?!

— Жгли они меня, потому что боль – лучшая помеха для толковых мыслей. Уверен: если бы мы остались невредимы, то быстро сообразили бы, куда попали. А завели они меня в реку, потому что там меня можно было жечь, не опасаясь попасть в вас. Кроме того, человека, который горит, стоя в реке, проще потушить… Занятно! Знаете, мистер Малфой, напишите-ка отчет о случившемся с вами на драконьей речке и сравните свои ощущения с тем, что вы испытали под воздействием Черной Дыры. Я сделаю то же самое. А затем напишу Чарли, спрошу его совета, и посоветуюсь с драконоводами, работающими в Министерстве. Другие документы прочитаете потом!

Сначала Драко очень обрадовался: изучив его отчет, многие поймут, что он начал называть нищеброда сэром не просто так, а по веской причине. Но, поразмыслив, юноша осознал, что настолько давние дела никого не интересуют, и даже после прочтения его отчета большинство людей так и будут думать, что ублюдок Уизли просто сломал своего подчиненного… Усевшись за стол, Драко со вздохом принялся за работу.

Старые наручные часы сгорели на драконьей реке, но, к счастью, в особняке Малфоев их имелось великое множество, причем на все случаи жизни – от балов до рабочих будней. Вчера вечером юноша заговорил часы, которые надел сегодня, и в без десяти восемь они укусили его за запястье. Драко поднялся с места и направился к двери

— Мистер Малфой, — окликнул его нищеброд, — после недавних событий врачи настоятельно не рекомендуют мне злоупотреблять кофе. Думаю, одной чашки во время обеда мне теперь будет достаточно…

Юноша вдруг почувствовал такую ярость, что сам удивился. Сжав руки в кулаки, он обернулся к начальничку и негромко сказал:

— Сэр, в автомате у лифта можно бесплатно наливать не только кофе, но и чай, тыквенный сок и горячий бульон. Я вполне могу приносить вам любой из этих напитков.

— Вы считаете это настолько необходимым, мистер Малфой? – ублюдок Уизли изумленно поднял брови.

— Да, сэр, — Драко подошел к столу нищеброда и заговорил, глядя в глаза собеседнику и стараясь сдержать гнев: — Мне казалось, в больнице мы вполне поняли друг друга, но я, видимо, ошибся. Сэр, на драконьей реке я тащил вас только для того, чтобы вы имели хоть какой-то

дополнительный стимул меня спасать, если я попаду в подобную передрягу. Такая у нас работа, будь она неладна! Мои чувства к вам нисколько не изменились. Я ненавижу вас по–прежнему, — возможно, даже сильнее, чем прежде, потому что лучше понимаю, насколько вы опасны. Я ничего не забыл и не простил. Мне не нужна ваша жалость. Я знаю, что вам поручили меня сломать, сделать из меня идеального подчиненного. Мы достаточно хорошо знакомы, чтобы у меня не осталось ни малейших сомнений: вы от своих планов не откажетесь. Все равно придумаете какой-нибудь способ меня уязвить или унизить. Так что пусть уж все остается как есть…

Юноша умолк, тяжело дыша. Он чувствовал себя таким усталым, словно вновь долгие часы тащил на себе начальничка.

Уизли некоторое время смотрел на Драко, а потом скривил губы:

— Интересно, мистер Малфой, вам кто-то сказал, что под моим руководством вы стали идеальным подчиненным или вы сами дошли до такой замечательной идеи? Уверяю вас, вы ошибаетесь! Более безответственного, неуправляемого сотрудника, до такой степени не подчиняющегося приказам, я в жизни своей не видел! Это просто возмутительно! Вы меня совершенно не слушаетесь! Не перестаю удивляться тому, что при вашей невообразимой безответственности вы до сих пор живы! Видимо, вы действительно очень везучий человек! Но, поймите, нельзя бесконечно полагаться на удачу, рано или поздно придет время…

— Сэр, так какой напиток вам принести? – вдохновенную речугу нищеброда юноша нашел крайне скучной.

Начальничек вздрогнул и сквозь зубы ответил:

— Кофе, мистер Малфой. Он у нас, конечно, гадостный, но все остальное еще хуже.

— Как скажете, сэр, — Драко развернулся и вновь зашагал к двери.

Лишь коснувшись рукой дверной ручки, он понял, что сейчас – через несколько секунд – его свекольную рожу и распухшие руки увидят все сотрудники пятнадцатого этажа. От страха подгибались колени, но отступать было некуда. Юноша стиснул зубы, распрямил спину, принял надменный вид и рывком распахнул дверь, безнадежно мечтая, что коридор окажется пустым, как в тот уже далекий весенний день, когда высокородного Малфоя побила Жамба.

Но чуда не произошло. По коридору, как и всегда, сновали люди. Драко вздохнул поглубже и направился к автомату, стараясь держаться как можно прямее. Однако шедшие по коридору сотрудники не обращали на юношу особого внимания: кто-то просто кивал, кто-то здоровался… Драко даже удивился такому равнодушию: как-никак, коллега с заметными ожогами вернулся после долгого отсутствия, и простая вежливость требует проявить хоть минимальный интерес к происшедшему! Почему же никто не этого не делает? Юноша только много лет спустя узнал, что его фотографии, тайно сделанные Джошем Дюмелем у дверей банка «Гринготтс», были увеличены до трехметровой высоты и все последние дни висели в коридоре. Это позволило даже самым впечатлительным сотрудникам пятнадцатого этажа привыкнуть к новому облику младшего Малфоя.

Набирая кофе для начальничка, Драко услышал незнакомый женский голос:

— Здравствуйте, мистер Малфой! Вы меня не помните?

— Нет, мисс! – эту темноволосую худенькую девушку с большими голубыми глазами он действительно видел впервые.

— Я Глэдис О‘Лири, нас представили друг другу летом 1996 года на приеме у Флинтов. Приятно снова увидеть давнего знакомого! Окончив Когтевран, я переехала из Ирландии в Лондон и поступила на работу в Отдел Тайн. Сюда я спустилась, чтобы забрать кое–какие статистические данные, и с трудом нашла нужный кабинет. Я здесь совсем недавно, почти никого не успела узнать и, если честно, чувствую себя очень одино… — девушка вдруг умолкла, покачнулась, только в последний момент успев опереться на стену, и немного смущенно сказала: — Простите, у меня что-то голова закружилась…