Выпускной
Шрифт:
— Ждем, пока Гошан восстанет из мертвых!
— Да ну тебя, Кеша! Опять за свое... Не смешно.
— Лови банан! — Беспалов быстро сменил тему, взял со стола из вазочки один из искусственных фруктов, которые находились там для украшения интерьера, и кинул в Лялина.
Фрукт прилетел в нос Лялину. То ли банан был легким, то ли удар был несильным, но Данил совершенно ничего не почувствовал.
— Кеш, подойди-ка сюда на минутку... — Данил исподлобья взглянул на друга. Кеше показалось это подозрительным, он не шел к однокласснику
Кеша взял с собой на всякий случай искусственное яблоко, которое было легкое, словно перышко. Иннокентий осторожно перешагнул через тело Гоши. Подойдя к другу, Беспалов медленно присел рядом с ним на стульчик и начал быстро моргать глазами: "Я вас слушаю, товарищ Лялин".
— Не выеживайся. Тут такое дело... Ударь меня!
Кеша незамедлительно кинул яблоко в лицо Данилу и пнул друга по колену.
— Ну что? Хватит? Или еще долбануть?
— Блин, Кеня, я думал, ты спросишь, зачем меня бить надо было, а ты даже не поинтересовался. Вот попросишь убить меня, так ты, не раздумывая, грохнешь. Дружище, молодец.
— Да что? Просишь, значит, надо. Эх, ну ладно, так уж и быть. А тебе зачем нужно было это, мой дорогой друг?
— Да блин, я чет загоняться начал. У меня вообще депрессия тут, сегодня ночью много чего произошло. А тут еще бесчувственный какой-то стал, — Данил хмыкнул и глупо улыбнулся.
— В каком смысле? Ты намекаешь на то, чтобы я тебе еще раз по ноге врезал?
— Ну, давай один разок, только со всей силы.
Данил зажмурился. Кеша встал напротив друга и с размаху ударил по колену. Лялин схватился за колено и лишь пошатнулся, чтобы удержать равновесие.
— Кешан, вот чувство такое, что ногу свело, но его и нет. И, вообще, немного покалывает место, куда ты ударил. Есть ощущение, что больно, а боли нет. Да что это?
— Ой, не загоняйся. У тебя там, может, стресс, поэтому и боли почти не чувствуешь. Итак, ближе к моему делу. В общем, Ярик хочет с Лехой на речку смотаться, но он заберет всю еду. Там наши лесники оголодали. Ты не против?
— Делайте, что хотите, — махнул рукой Данил. — Я в дом. Кристин, пойдем тоже. Кеша, как дождешься восстания из мертвых, так беги к нам. Что-нибудь придумаем.
Ярик и Леша рванули в дом, обгоняя Данила, чтобы вынести оставшуюся еду. Собрав все в пакеты, они прихватили большой кухонный нож, стаканы и вилки. Остальные ребята зашли в дом, а Данил стоял на кухне и наблюдал, что хочет взять с собой Иванов.
— Ну, и что ты у меня над душой стоишь? Смотри, я взял нож вот этот. И вот стаканов пять этих, можно? — Ярик поднес стаканы к самому лицу Данила, чтобы он побыстрее ответил на его вопрос и, дождавшись утвердительного кивка, а также подзатыльника от друга, продолжил сборы. — Хорошо. Ну, и вилочки. Вот эти красивые. С узорами. Серебристые.
Ярослав снова хотел потрясти вилками перед лицом Данила,
— Да достал ты! Я просто думаю. Можно! Все выноси! Мне все равно. Быстрее только давай, — Данил закатил глаза.
— Ладно, все. Хватит. Ну, это, ты сильно не переживай. Если живыми останемся, то обязательно все вернем. В целости и сохранности. И вилочки, и ложечки, и кастрюльку.
— Кастрюля-то вам зачем?! Ай, ладно! Бог с вами, — Лялин махнул рукой и зашел в зал.
Из маленькой комнаты раздался голос Ильина.
— Ребят, Василисы нет...
Данил издал измученный стон и поторопился к Леше. Увидев разбитое окно и запачканную кровью кровать, он открыл рот, чтобы что-то сказать, но вместо этого хлопнул себя по лбу и вышел.
— И что делать теперь? — Кристина выглянула в окно. Похоже, Василиса вылезла здесь. Но куда она могла пойти? — Может, пойдем, поищем? Ребят, она пропадет же...
Ильин опустил голову.
— Может, попадется по дороге.
— Как же надоело! Все уходят, теряются, подыхают! Никакой радости за ночь. Да что такое-то?! — Лялин закрыл ладонями глаза и промычал. — Значит так! Мне уже надоело это. Тихон ушел помирать, как бы ужасно это не звучало. Яра и Леха, идете с едой на речку, по пути ищете Васю, а если Тихона найдете, то еще круче будет. Кеня, Кристя и я будем здесь. Все поняли? Валите. Достали.
Вечно улыбающийся Ярослав позвал Ильина, и они вместе вышли из дома.
Никто не знал, чего им бояться.
6:40. Дача.
— Ну все, жрачку унесли. Совсем немного оставили. Мне этого не хватит. Я есть хочу, — ныл Кеша, гладя живот. — Давайте хоть займемся чем-нибудь? Ничего не подумайте, я про игры или разговор, в конце-то концов!
— Кеш, просто помолчи. Столько произошло бед. Кровавый рассвет какой-то. Может, спать пойти? Кристя в маленькую комнату, я на диван, а ты, Кеша, спи с Гошаном в беседке, бесстрашный ты наш.
Взгляд Беспалова упал на телефон, лежавший на полу около шкафа.
— О, Тихонов телефон забыл... — с наигранной грустью сказал он и поднял телефон с пола. — Ух ты, тут видосы остались! Ну-ка, посмотрим, что там, а то я так и не рассмотрел ничего.
Кеша открыл папку, нажал на видео, но оно начиналось совсем по-другому.
Обстановка изменилась. Чьи-то голоса. Знакомый сад, знакомая беседка. "Оператор" подходит к окну, через стекло и маленькую щелочку между занавесками все прекрасно видно. Внутри о чем-то оживленно беседуют. "Вован, давай", — еле слышно звучит из динамиков телефона. Крылов тянется к пистолету и тут же отодвигает его в сторону. Зимин начинает что-то быстро говорить, хватает револьвер и стреляет себе в висок. Брызги крови летят чуть левее окна, через которое снимала камера. Пронзительный визг, суета, беспокойство. Видео закончилось.