Выполненное задание
Шрифт:
Он выплеснул содержимое своего стакана в лицо Ваймену.
— Бармен! — заверещал Ваймен. — Вы видите, что он сделал. Вы видите, что этот иждивенец, сидящий на шее общества, что этот псих сделал?
— Следите за тем, что говорите, — ответил бармен. — Ведь у него удостоверение? А закон говорит о том, что мы должны быть снисходительны к таким людям.
— Правда? — воскликнул Бейли. Довольный, он схватил стакан Ваймена и вылил остатки содержимого Ваймену на голову.
— Эй, — сказал бармен. — Имей совесть, приятель, мне придется все это убирать.
Бейли повернулся на каблуках и с достоинством вышел.
Бриллиантовые
«Показав в предыдущих главах, что эпидемия сумасшествия возникает как результат ситуации, созданной коллективными усилиями людей (посредством перенаселения, чрезмерной механизации, строгой регламентации жизни, деперсонализации — всего того, против чего восстают глубочайшие инстинкты человека-животного), ниже я рассмотрю мероприятия, которые должны быть осуществлены при наличии таких восставших людей-животных. Количества таких особей в действительности представляют для общества такую нагрузку и опасность, что они вызывают все меньше сочувствия. И все же их состояние не их вина, оно является результатом глобальной несостоятельности общества. Следовательно, необходимо определить социальный способ лечения этой социальной болезни.
Решение, которое я предлагаю и разрабатываю в деталях, является наиболее радикальным. Но что значит «радикальный»? Это слово происходит от латинского слова radix, что значит racine — «корень», и, таким образом, радикальное решение представляет собой решение, касающееся основ проблемы.
Очевидно, что услуги клиники должны быть бесплатными, и должны предоставляться в максимальном объеме, в той мере, в какой они требуются в каждом отдельном случае. Но психиатрия пока не совершенна. Полностью излечить можно лишь некоторых, если полное излечение вообще возможно. Пациент, состояние которого находится на грани нестабильности или в состоянии которого появилась некоторая стабильность после пребывания в лечебном учреждении, не должен подвергаться в дальнейшем такому же непереносимому давлению, которое привело его к болезни. Напротив, он должен быть избавлен от такого давления. Его задачей является выздоровление или, по крайней мере, не ухудшение состояния. Следовательно, он должен получать из общественных фондов пенсию, необходимую для поддержания его самого и его иждивенцев на достаточно высоком жизненном уровне. И в том случае, если его поведение не представляет собой непосредственной опасности для окружающих, он должен быть освобожден от рамок закона, ему следует разрешить работать а соответствии с его побуждениями и с применением любых способов труда, какие он считает необходимыми…»
Завизжали тормоза. Автомобиль занесло, когда водитель попытался резко затормозить. Побледневшее лицо водителя показалось из окна машины и Бейли услышал резкий окрик:
— Ты смотришь, куда идешь? Сумасшедший придурок!
— О, — Бейли вернулся к реальности,
Автомобили, громко сигналя, окружили Бейли. Собиралась толпа любопытных. Сквозь толпу протискивался дюжий полицейский в голубой форме.
— Так-так, — сказал он, — что тут происходит? — Он быстро оценил ситуацию. — Что, неосторожно переходили улицу? Вам жить надоело?
— Я… я… — Страх, иррациональный, но совершенно реальный, стиснул Бейли горло.
— Выпишите ему повестку в суд за нарушение правил уличного движения, господин полицейский, — требовал водитель. — Заберите его прямо сейчас. Он представляет опасность для решеток радиаторов.
Фа! Фа! Фа!
— Боже мой, — застонал полицейский. — Из-за вас мы сейчас устроим здесь пробку до самого Дейли-Сити. Убирайтесь отсюда. Прочь с дороги. Давайте сюда свои…
Но Бейли уже протягивал ему свой бумажник с удостоверением.
У полицейского отвисла челюсть:
— Почему, черт возьми, вы не сказали об этом сразу? — воскликнул он. Автомобиль, который чуть не сбил Бейли, уже отъезжал. Полицейский побежал вдогонку и засвистел, чтобы он остановился. — Эй, вы! А ну, стойте! Вы знаете, что вы, черт возьми, чуть не убили человека, которому не повезло в жизни?
Лицо водителя опять побледнело.
— Да, — сказали в толпе, — он еще и оскорбил его. Назвал его сумасшедшим придурком.
— Это правда? — спросил полицейский.
— Да, конечно. — Говоривший вышел вперед. — Я сам слышал, господин офицер. Бог знает, какой моральный ущерб нанес этот грубиян несчастному.
Несколько свидетелей согласно закивали. Полицейский сказал:
— Мне очень жаль, мистер Бейли, но я не могу арестовать его за преступление, которое он совершил, оскорбив вас, пока вы не пройдете со мной в участок и не подтвердите обвинение. Вы согласны это сделать?
Бейли с усилием глотнул и отрицательно покачал головой.
— Ну, хорошо, в любом случае, я могу выписать ему судебную повестку,
— строго сказал полицейский. — И ему придется встретиться с судьей Джеффризом. Я лично прослежу за этим. На моей смене никто просто так не уходит, оскорбив человека.
Бейли чувствовал, что он тоже должен что-то сказать, но не мог этого сделать: слишком сильным было потрясение. С единственным желанием куда-нибудь уйти отсюда он смешался с толпой, которая, тем не менее, расступалась перед ним, и направился к Юнион-Сквер. Трава там была высокой и давно требовала ухода, повсюду валялся мусор, но зато на флагштоках все еще трепетали флаги…
Стоп. Этими флагами должны были быть флаги Соединенных Штатов и штата Калифорния, ведь так? Не «Веселый Роджер», не флаг какого-то исследовательского общества, не клетчатый флаг лагерной стоянки, не флаг «друзей, объединенных тесным родством», и не…
Человек, который был первым свидетелем во время происшествия на проезжей части, прикоснулся к руке Бейли:
— Вам нужна помощь, мой мальчик? — прошептал он. — Вы, по-видимому, новичок в нашем прекрасном городе?
— Ну, я… я был в Напе, — сказал Бейли.