Вынуждающие обстоятельства

Сильварг Александр

Мне оставалось только с разинутой пастью слушать ее объяснения. На следующей части голос Вейлин едва не сорвался в плач:

– И в-четвертых. Самое страшное побочное действие этого заклинания. Тот, ради кого ты сделал жертву, больше никогда не узнает тебя и будет считать собственным врагом, которого надо убить.

Над поляной повисла потрясенная тишина. Раздавалось только тихое сопение Вейлин. Я, наконец, смог прошептать:

– Но... Я же узнал тебя, Вейлин...

Волчица произнесла глухим голосом:

– Я открыла способ, как избежать этого побочного

действия. Очень страшный выход из положения, но более ничего не сработает.

Глотнув еще чая, магесса продолжила:

– Пока я с огромным трудом очнулась после смерти двойника, я думала, как показаться тебе. Я знал, что ты убьешь меня, стоит мне только появиться тебе на глаза. Я пыталась придумать, как обойти последнее ограничение. И я подумала – если магия заклятия воспринимает того, кого ты любишь и ради кого ты применила двойника, врагом... так что, если я перестану тебя любить и начну желать тебе смерти?

Я понимал, что еще немного – и я сойду с ума. Волчица поспешила меня успокоить:

– Именно это имел в виду Себастьян, когда говорил, что я иду за тобой по пятам и желаю убить тебя. Я совершила страшное – лишь ради тебя и потому, что безумно тебя люблю, я стала ненавидеть тебя и желать твоей смерти. Самое гадкое, что можно придумать. Я была вынуждена выгнать из своей головы все добрые мысли о тебе, чтобы даже на самый мизер не думать о тебе хорошо. Я весь день ехала и думала, как лишить тебя жизни. Я жила в таком состоянии неделю. Семь дней от рассвета до заката я ненавидела тебя больше всех. Чтобы подтвердить свои намерения для магии, я атаковала тебя. Лишь после этого произошел крах заклинания, и ты узнал меня. Так я первая среди всех узнала, как избежать четвертого побочного эффекта двойника. Мне так стыдно перед тобой за то, что я ненавидела тебя эту неделю и желала тебе смерти. Прости, если сможешь. Я делала это лишь из любви к тебе.

В эту секунду я понял, что не ошибся в тот день, когда влюбился в Вейлин еще на помосте Тарима Ассо. Я даже представить не мог, на какие жертвы она пошла ради меня. Я смог лишь благодарно улыбнуться, хотя все тело буквально умоляло снова прижать к себе Вейлин:

– Сейчас ты ненавидишь меня или хочешь мне смерти?

Волчица вздохнула:

– Очень сложно избавиться от того, что думал непрерывно целую неделю. Конечно, я не желаю тебе смерти и обожаю тебя. Просто мне надо время свыкнуться с тем, что мне больше нет надобности ненавидеть тебя.

Следующую фразу я произнес с укором:

– Так почему ты мне не сказала, что украла Монолит?

Волчица понуро опустила глаза:

– Я... не решалась тебе все рассказать. Думала, ты прогонишь меня и проклянешь за то, что твоя жизнь в опасности из-за меня.

Я достал из сумы Монолит:

– И твоя задумка с подменой сработала. Теперь у Бойдула статуэтка победителей Стиндальского фестиваля.

Губы магессы тронула легкая улыбка:

– Я сильно рисковала, но мой риск оправдался. Хорошо, я догадалась спрятать фальшивый Монолит именно у себя, а не у тебя.

Позади нас раздавалось негромкое ржание и пофыркивание Зогмо’са

и Астры, которые стояли рядом друг с другом и как будто нашептывали что-то на ушки. Вейлин обняла Себастьяна:

– Ты не представляешь, насколько я рада видеть и тебя, Себастьян.

Пророк усмехнулся, но на объятия ответил:

– Мне давно не говорили, что рады меня видеть. Спасибо.

Голос Джесс прервал идиллию:

– Мирпуд, ты хотел вызывать дракониху.

Так как Вейлин была свидетелем того, что произошло на поляне между мной и Джесс еще в Меровии, то не было нужды объяснять магессе, почему охотница путешествует со мной и помогает мне. Вейлин заинтересованно подняла ушки:

– Ты хотел вызвать Пастель? Зачем?

– Я подумал, что так будет быстрее добраться до Ландара, чтобы сдаться Бойдулу.

Вейлин отшатнулась от меня, и в ее глазах появились слезы:

– То есть, я пошла на такие жертвы, находилась на грани жизни и смерти затем, чтобы ты сдался просто так?

Я одернул волчицу:

– Не переживай. Бойдул будет думать, что я иду сдаваться. У меня есть план, что делать.

С некоторым сомнением магесса посмотрела на меня, но кивнула:

– Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Но лошадей-то ты не можешь бросить!

Я вздохнул:

– Я придумаю что-нибудь.

Мне оставалось только поднять голову и громко выкрикнуть в небо:

– Пастель!!!

После этого я сел на землю:

– Сейчас же она не прилетит, придется подождать. Наверняка мой вызов застал ее где-то на западе, в горах.

Все сели на землю, последовав моему примеру, и тот час, что мы ожидали дракониху, заняли разговоры о том, что приключилось с нами за прошлые две недели, пока мы не виделись.

Прошел час – и раздалось хлопанье крыльев где-то надо головами. Мы подняли головы – и увидели, как на поляну приземляется Пастель. Взмахи крыльев драконихи были достаточно сильными, чтобы мы могли с трудом устоять на лапах после мощных потоков воздуха. Сложив крылья, красная рептилия хмуро произнесла:

– Я выполнила свое обещание и прилетела, Мирпуд. Что тебе надобно?

Я набрал воздуха:

– Милостивая ларесса, нам вчетвером нужно попасть как можно ближе к Ландару. Можете нас перенести?

Пастель все с той же угрюмой мордой осмотрела всю группу, включая лошадей, после чего показала когтистой лапой на Джесси:

– Ее я перевозить не стану.

Я смутился:

– Почему же?

Ответом мне были немигающие глаза и голос, в котором начинались чувствоваться нотки раздражения:

– Потому что я так сказала. Я не буду перевозить того, кто уничтожает магию. И это мое последнее слово.

– А лошадей можно перенести?

Что-то пробурчав, Пастель подошла к нашим лошадям. Те с ужасом взирали на дракониху, явно думая, что она собирается ими закусить, однако привязь мешала им сбежать. Пастель без видимых усилий подняла каждую лошадь передней лапой, как будто взвешивая ее, после чего сказала:

– Двух, не более. Мне еще нужны силы, чтобы вернуться назад. Ради твоего вызова я оставила свое яйцо.