Выкуси
Шрифт:
Слова вернули его к жизни.
Пресловутый Пес Фу
— Вашей машине пиздец, — объявил Кавуто.
— Я знаю, — ответил Стивен Вон по прозванью «Пес Фу». Он отступил вбок, и двое полицейских прошли мимо него в студию. — Ваши куртки готовы.
— Вашей квартире тоже пиздец, — заметил Кавуто, озирая фанеру, которой забили бывшие окна во всю стену.
— И в ней полно крыс, — добавил Ривера.
— Дохлых, — уточнил Кавуто, потряхивая
— Они не дохлые, — сказал Джеред. — Сейчас день. Они нежить.
На Джереде были футболка группы «Симфония мозгоебства», девчачьи черные джинсы сильно в обтяг, а от середины икр до подъема на его черных «чак-тейлорах» спускались эластичные бинты «АС» телесного цвета. Ирокез у него был залакирован и торчал пурпурными рожками статуи Свободы.
Кавуто посмотрел на него и покачал головой.
— Детка, даже в гей-сообществе есть пределы толерантности.
— У меня лодыжки болят, — проскулил Джеред.
Фу кивнул:
— Да, несколько дней нам приходилось туговато.
— Я так и понял, — сказал Ривера. — Где ваша жуткая подружка?
— Она не жуткая, — сказал Джеред. — Она неоднозначная.
— Дома, — ответил Фу.
— Как уговорено в ее черном пакте, с вами заключенном, — произнес Джеред как мог зловеще.
— Ты вдруг с английским акцентом заговорил? — осведомился Кавуто.
— Он постоянно так делает, если хочет выглядеть готично, — пояснил Фу. Он пытался прикрыть собой руину, оставшуюся от бронзовой статуи Джоди и Томми, но та была вдвое больше, и он лишь привлек к ней внимание.
Ривера вынул из кармана ручку и провел ею по распилам на бронзе. На ручке остались какие-то бурые сгустки.
— Мистер Вон, что здесь, к чертовой матери, произошло?
— Ничё, — ответствовал Джеред уже без английского акцента.
Фу перевел взгляд с одного инспектора на другого в надежде, что они заметят, насколько безнадежно он умнее них, — и бросил эту затею. Они по-прежнему на него взирали. Просто-напросто смотрели так, будто у него неприятности. Фу подошел к футону, служившему им тахтой, спихнул несколько клеток с немертвыми крысами на пол, сел и закрыл лицо руками.
— Я думал, что отыскал какую-то научную золотую жилу — новый биологический вид, новый способ воспроизводства… Черт, может, и отыскал, да только сейчас все вышло из-под контроля. Ебаное же волшебство!
Ривера и Кавуто переместились в середину комнаты и возвысились над Фу Ривера склонился и сжал его плечо.
— Сосредоточься, Стивен. Что здесь произошло? Почему вся статуя в крови?
— В ней были они. Томми и Джоди. Мы с Эбби покрыли их бронзой, когда они днем отключились.
— Так из города они не уезжали, как вы нам говорили? — уточнил Кавуто.
— Нет, они все время были тут. Эбби сказала, что плохо им так не будет, а когда они в туманной форме, они как будто видят сны. Туманная форма! Что за фигня? Это же невозможно.
— И вы их пожалели и вырезали оттуда? —
— Нет, это Джеред ее выпустил.
— Тотально нечаянно, — сказал Джеред. — И она к этому отнеслась как последняя сцука к тому ж.
Фу объяснил, как Джеред выпустил Джоди, как Эбби и Джоди освободили Томми, как Джоди выкинула Томми в окно и как Томми голышом сбежал в ночную тьму.
— Значит, он где-то там, — сказал Фу. — Они оба где-то там.
— Мы знаем, — ответил Кавуто.
— Правда? — Фу только сейчас поднял голову. — Вы знали?
— Ее видели у отеля «Фэрмонт», и в одном номере там мы обнаружили пакеты крови. Мы ее найдем. А Император видел Томми Флада — голого, тот спал с котами-вампирами. Говорил, один кот, Чет, — он уже не кот. Объясни-ка это, ты же ученый мальчик.
Фу кивнул.
— Я прикидывал, что такое может случиться. Крысы умнеют.
— Полезно знать, — сказал Кавуто.
— Не в этом дело, просто я обнаружил, что вампирская кровь несет в себе характеристики вида донора. Чем дальше от первоначального вампира — того старика, что обратил Джоди, ну или мы считаем его начальным звеном, — тем меньше изменений. Эбби сказала, что Чета обратил первый вампир, вот у кота и проявляются человеческие свойства. Он будет сильней, больше и умней любого кота-вампира. Он превращается в нечто новое.
— Нечто?
— Ну. Мы это поняли по крысам. Первые, которых я обратил кровью Джоди, — умнее тех, что я обратил уже крысиной кровью. Чем дальше поколение от нее, тем менее они разумны. То есть времени проверить, как оно на самом деле, у нас не было, конечно, однако даже по тому, сколько им требуется на освоение лабиринта, понятно, что те, кто ближе к их человеческому вампирскому родителю, — сообразительней. И сильней, потому что Джоди всего на одно поколение отстоит от первоначального вампира. Я думал, что вычислил алгоритм наследования, но все они обратились в туман, слились все вместе и все мне обосрали.
— Еще бы, — произнес Кавуто. — Мы будем кивать и делать вид, будто понимаем, что ты нам тут толкуешь, пока ты нам не сообщишь прямым текстом, что именно ты нам толкуешь.
Фу встал и махнул им, чтоб шли за ним в спальню. Всю кровать там занимал фанерный лабиринт; каждую развилку тускло освещали синие светоиндикаторы, а сверху всю конструкцию покрывал лист плексигласа.
— Ультрафиолетовые СИДы не дают им обращаться в туман и сбегать из лабиринта, — пояснил Фу. — Они слабые, крысам не больно, но они не испаряются.
— О, хорошо — игрушечный город, — сказал Кавуто. — У нас как раз есть на это время.
Фу его проигнорировал.
— Крысы, обращенные кровью Джоди, освоились в лабиринте быстрее и лучше запомнили его, чем те, кого обратили крысиной кровью. Результаты были последовательны, пока все не вырвались на волю и не перемешались в одном облаке. А после уже все знали лабиринт, хотя мы их туда не помещали.
Ривера нагнулся и сделал вид, что рассматривает конструкцию.
— Что ты имеешь в виду, Стивен?