Выкуп

Стил Даниэла

Он кивнул. За разговорами о жизни и о супругах время летело незаметно. Теперь они чувствовали себя почти как старые друзья. За последнюю неделю они в тяжелых обстоятельствах проводили много времени вместе. Ей было невероятно трудно.

– Вам, наверное, нелегко пришлось, когда... когда умер ваш муж, – с сочувствием сказал Тед.

– Очень трудно. Трудно было и детям, особенно Уиллу. Мне кажется, он считает, будто его отец предал нас. Для них будет еще одним ударом продажа дома.

– Мальчикам в этом возрасте нужно, чтобы рядом был мужчина, – сказал Тед, подумав о своих сыновьях. –

Когда росли мои дети, я редко бывал дома. Это цена, которую приходится платить за такого рода работу. Часть цены.

– С ними была мама, – мягко сказала она, пытаясь облегчить его угрызения совести, которые, как она догадывалась, он испытывал.

– Этого недостаточно, – сурово сказал он и, опомнившись, посмотрел на нее извиняющимся взглядом: – Извините, я неуклюже выразил свою мысль.

– Не извиняйтесь. Вы, возможно, правы. Я делаю все, что в моих силах, но чаще всего понимаю, что этого недостаточно. Аллан не давал мне шанса научиться большему. Он все решения принимал один.

С ней было легко говорить.

– Когда дети были маленькие, мы с Шерли чуть было не разошлись. Некоторое время говорили об этом, но потом решили, что ничего хорошего из этого не получится, – сказал Тед, подумав, что с ней так и хочется делиться сокровенными мыслями.

– Наверное, вы были правы. Хорошо, что вы остались вместе, – сказала она, восхищаясь и им, и его женой.

– Может быть. Мы с ней хорошие друзья.

– Надо думать, что это так, после двадцати восьми лет совместной жизни, – сказала Фернанда.

Несколько дней назад он сказал ей об этом. Ему было сорок семь лет, женился он в девятнадцать. На нее это произвело большое впечатление. Наверное, за такой продолжительный период между супругами образовалась прочная связь.

И вдруг он сказал нечто такое, чего она не ожидала от него услышать.

– Мы давно переросли наш брак. Откровенно говоря, я заметил это лишь несколько лет назад. Просто однажды я проснулся утром и понял, что то, чем был для нас наш брак, ушло в прошлое. Но мы остались друзьями, и это, наверное, тоже неплохо.

– А этого достаточно? – как-то странно посмотрев на него, спросила она.

Эти откровения походили на признания на смертном одре. Слова «смертный одр» привели Фернанду в ужас. Только бы это не касалось ее сына. Она была не в состоянии думать о том, куда они едут и зачем. Сейчас было гораздо легче говорить о проблемах Теда, чем о Сэме.

– Иногда, – честно признался он, снова подумав о Шерли и о том, что у них было и чего никогда не было, – иногда бывает приятно прийти домой к другу. Иногда этого недостаточно. Мы теперь редко разговариваем. У нее своя жизнь. У меня тоже.

– В таком случае почему вы остаетесь вместе, Тед? – спросила она. Тот же вопрос ему долгие годы задавал Рик Холмквист.

– Причин много: лень, усталость, боязнь одиночества. Боязнь сделать первый шаг. Возраст.

– Ну, на возраст вам рано ссылаться. Может быть, это преданность? Или порядочность? А может, вы любите ее больше, чем сами думаете, и поэтому остаетесь с ней? Или, возможно, она любит вас больше, чем вы думаете, и поэтому хочет, чтобы вы остались? – великодушно предположила Фернанда.

– Я так не думаю, – поразмыслив над тем,

что она сказала, ответил Тед, покачав головой. – Я полагаю, мы не разошлись, потому что от нас этого ожидали. Ее родители и мои. И наши дети. А теперь я думаю, нашим детям было бы все равно. Они выросли и разъехались. Как ни странно это звучит, но она теперь стала кем-то вроде моей родственницы. Иногда мне кажется, что я живу вместе со своей сестрой, – сказал Тед.

Фернанда кивнула. С ее точки зрения, это было совсем неплохо. Она не могла даже представить, что теперь можно было бы найти кого-то другого. За семнадцать лет совместной жизни она настолько привыкла к Аллану, что и помыслить не могла о том, чтобы спать с другим мужчиной. Хотя понимала, что когда-нибудь этот момент произойдет. Но не скоро.

– А как вы? Что вы собираетесь делать теперь? – поинтересовался Тед.

Они затронули в разговоре деликатную тему, но она знала, что он не выйдет за рамки дозволенного. Не такой человек был Тед. За все время, которое он пробыл в ее доме, она чувствовала только уважительное отношение к себе и доброту.

– Я не знаю. Мне кажется, что я всегда буду замужем за Алланом, независимо от того, здесь ли он или его нет.

– Последний раз, когда я к вам заходил, его «не было», – осторожно напомнил Тед.

– Я понимаю. Моя дочь говорит мне то же самое. Она частенько напоминает мне о том, что мне следует появляться в обществе. А я меньше всего об этом думаю. Я была слишком занята, выплачивая долги Аллана. На это потребуется еще много времени, если только мне не повезет и я не выручу задом какую-нибудь невероятную сумму. Наш адвокат собирается объявить о банкротстве, чтобы очистить от долгов его бизнес. Я чуть не умерла, когда впервые осознала, что муж натворил.

– Жаль, что он не постарался сам привести в порядок свои дела, – сказал Тед, и она кивнула. Однако, судя по всему, она относилась к этому философски.

– Мне всегда было не по себе от такого баснословного количества денег. – Она усмехнулась. – Наверное, это звучит глупо, но мне всегда казалось, что их слишком много. Это было как-то неправильно. Хотя, – она пожала плечами, – некоторое время это доставляло удовольствие. – Она рассказала ему о приобретении двух полотен импрессионистов, что произвело на него должное впечатление.

– Наверное, удивительно приятно чувствовать себя владельцем чего-нибудь подобного?

– Так оно и было. В течение двух лет. Их приобрел один бельгийский музей. Может быть, я когда-нибудь навещу их.

Она, казалось, ничуть не расстроилась, что пришлось расстаться с картинами, что показалось ему проявлением благородства. Казалось, она была страстно привязана только к своим детям. На него самое большое впечатление производило то, что она такая хорошая мать. Видимо, она была также хорошей женой Аллану. С точки зрения Теда, слишком хорошей для такого, как Аллан. Но он ей этого не сказал, считая, что ему делать это не подобает.

Некоторое время они ехали молча, но, когда проезжали мимо ресторана «Икеда» с продовольственным магазином при нем, он спросил, не хочет ли она остановиться и перекусить что-нибудь. Она отказалась, хотя в течение целой недели почти ничего не ела.