Выкуп Шарпа
Шрифт:
Он замолчал, явно ожидая от Шарпа какой-то реакции, но лицо англичанина по-прежнему ничего не выражало.
— Мне не хотелось бы доводить до этого, майор, потому что я презираю насилие.
Он положил ключ на стол.
— С вами отправится капрал Лебек с двумя людьми. Начнете звать на помощь, капрал вас убьет. Но сделаете то, о чем я вас прошу, и все мы переживем этот день, хотя вы, — тут он улыбнулся одними губами, — станете гораздо беднее.
Шарп забрал ключ.
— До вечера я буду здесь, — пообещал он адвокату, и наклонился, чтобы поцеловать Люсиль и сына.
Люсиль вцепилась в него:
— Ричард!
Он осторожно высвободил воротник из ее пальцев.
— Присмотри
Именно это он и собирался сделать.
Капрал Лебек и двое его людей смотрели, как Шарп запрягает лошадей. Лошади были старые, и ходили медленным усталым шагом: большую часть своей жизни они провели, таская тяжелые французские пушки, а теперь отравляли жизнь Шарпу, который никогда не любил и не понимал этих животных. Шарп закинул вожжи на облучок, и собрался было сесть, но Лебек ему не доверял, и велел править одному из своих людей. Шарп устроился сзади, а Лебек приподнял полу тяжелой шинели и показал ему пистолет.
— Надо было пристрелить тебя еще в Неаполе, — сказал капрал.
— Так ты был с Дюко, когда мы пришли за золотом? — спросил Шарп. — Я тебя не помню.
— Зато я тебя помню, — ответил Лебек, и крикнул, чтобы открывали ворота. Возчик щелкнул кнутом и тяжелая телега толчком сдвинулась с места. Пошел снег. Он падал большими, мягкими хлопьями и таял, едва коснувшись земли. Телегу то и дело потряхивало из стороны в сторону, потому что Шарп нарочно запряг лошадей неправильно. Та, что побольше, вороная, всегда ходила коренником, а гнедая — пристяжной, но теперь Шарп переставил их местами, и к тому же не закрепил каждой из них упряжь, затянув ее концы на противоположной хомутине, а это означало, что одна из лошадей то и дело вырывалась вперед, волоча за собой телегу. Гусары так ничего и не заметили, но скоро почувствовали, что с лошадями творится что-то неладное, потому что одна из них все время норовила опередить и столкнуть с дороги другую. Бедная лошадь двигалась толчками, как свинья, возчик принялся ее нахлестывать, но от этого толчки только стали сильнее.
— Ты лучше следи за вороной, — сказал Шарп.
— И без тебя как-нибудь справлюсь, — отрезал возчик, но тут телегу снова рвануло, и Лебека чуть не бросило на другой ее край.
— Придержи вороную, — сказал Шарп, — тогда гнедая сама пойдет.
— Заткнись, — рявкнул возчик и снова щелкнул кнутом. Вороная рванулась вперед, гнедая заартачилась, и Лебеку со вторым охранником пришлось вцепиться в борт телеги, когда повозка выскочила из колеи и затряслась по выбоинам.
— Ублюдки! — обругал Лебек лошадей, и возчик снова взмахнул кнутом. Лошади налетели друг на друга и телегу снова закачало, как лодку в бурю.
— Я же говорю, — настаивал Шарп, — дай гнедой волю!
Телега снова рухнула в колею, и Лебек выругался.
— Стой! — закричал он, и возчик покорно натянул поводья.
— Ты, — Лебек ткнул пальцем в Шарпа, — берись-ка за вожжи. А я сяду рядом вот с этим.
И он поднял шинель, чтобы снова показать пистолет.
Шарп покорно забрался на облучок. Лебек устроился рядом, а двое остальных сели сзади. У них тоже были пистолеты, но теперь они оказались там, где нужно было Шарпу, и сам он тоже оказался там, где хотел. Он вырвался с фермы, и теперь готовился нанести ответный удар.
Он прищелкнул языком, придержал вороную, и телега стала подниматься по крутому склону в деревню. Тихо падал снег, медленно кружась среди голых ветвей, но небо мрачнело все сильней, и Шарп знал, что скоро снегопад начнется всерьез. Еще он знал, что в метель ни за что не успеет вернуться
— Бонжур, сержант Малэн, — по-дружески поздоровался Шарп, но Малэн нырнул в трактир и захлопнул за собой дверь. Шарп натянул вожжи и свернул в проулок за трактиром.
— Почему не по главной дороге? — подозрительно осведомился Лебек.
— Срезаю угол, — ответил Шарп. — Чем быстрее доедем, тем быстрее согреемся.
— Господи, ну и холодина! — проворчал Лебек. Капрал плотнее завернулся в шинель, прикрывавшую его тощее тело, и Шарп знал, что из-за тяжелой шинели он наверняка замешкается, когда станет вытаскивать пистолет. На это Шарп и рассчитывал, но вот потом? Ладно, там видно будет.
Проулок вывел их на узкую дорожку за двором мясника, которая шла вниз между высокими, огороженными изгородями откосами. У подножия холма она резко сворачивала на восток, а потом огибала крутой и поросший лесом берег ручья. В обычный день Шарп соскочил бы с телеги, чтобы свести лошадей вниз, но сегодня он отпустил поводья, так что повозка всем своим весом подталкивала лошадей, и когда те выскочили на крутой поворот у ручья, то уже неслись во весь опор.
— Поосторожней, ты! — рявкнул Лебек.
— Я здесь каждый день езжу, — соврал Шарп, изо всех сил щелкнул кнутом и рванул вожжи. Лошади ринулись за поворот, и тут, как он и рассчитывал, колеса телеги застряли в глубокой колее, и повозка, немного протащившись, резко осела на крутом склоне. Он услыхал за спиной крики охранников, которых бросило поперек телеги, но успел кинуть и кнут, и поводья, и схватить Лебека за косицу. Он выбросился из телеги, волоча Лебека за собой, пока повозка заваливалась на правый бок. Перепуганные лошади внезапно встали, и полуопрокинутая телега с треском врезалась в дерево. Шарп с Лебеком рухнули на обломок оглобли между лошадиных ног, и Шарп, не выпуская косицы, рубанул ребром левой ладони по горлу капрала. Тот задохнулся, и Шарп снова врезал ему по кадыку, потом рванул полу шинели, чтобы достать пистолет, и капрал, которого каждый вздох обжигал как огнем, был бессилен ему помешать. Шарп саданул его прикладом в левый висок, и, выбравшись из груды перепутавшейся упряжи, обнаружил двух остальных охранников на полдороге с крутого склона ручья. Когда телега стала опрокидываться, один из них ударился головой о дерево, и теперь с бледным лицом неподвижно лежал на траве. Второго забросило в терновый куст, где он торопливо пытался вытащить пистолет.
— Не двигайся, — велел Шарп и взвел курок.
— Нет, месье! Я вас умоляю! — простонал тот. Колеса перевернутой телеги все еще продолжали вращаться.
— Как я ненавижу гусар, — процедил Шарп, приближаясь к нему. — Надо было перебить вас всех, когда была возможность. Я люблю убивать гусар.
Он вытянул руку с пистолетом и щелкнул курком.
— Нет, месье!
Он думал, что Шарп его пристрелит, но тот вместо этого поставил пистолет на предохранитель, перехватил его и изо всех сил засадил прикладом по черепу гусара. Тот громко завопил и осел, и Шарп выволок его из тернового куста, и саданул еще раз, чтобы оглушить наверняка.