Выигрыш
Шрифт:
И Рози приехала знакомиться! Снимем же шляпы, майне дамен унд херрен! Она была последняя, кто поверил Хансу, и ее уже нет!
Он сразу ощутил нежность: она была повариха и вдова! Еще и вдовья пенсия! А в остальном Рози была большая и смелая. Она не испугалась запущенного дома. Когда они вышли на верхнюю террасу и Рози увидела сад в блестках прошедшего дождя, всю измученную и сияющую на солнце землю Ханса, ее трудолюбивое сердце обрадовалось предстоящей работе. Она тоже была старательной. Он показал Рози теплицу, кроликов, бассейн из дорогой пленки. Пруд был вырыт косовато, пленка в углах топорщилась
Ханс улучшал дом как только мог! Выкраивал из скромного жалованья садовода, экономил, отказывал себе во всем! Он долго искал свое счастье, но с женщинами ему не везло. Он воспитывал девочку – дочь жены, но жена бросила его и увезла много вещей. В том числе – шерстяной ковер, четыре на пять метров. Вот на этом самом месте в гостиной он и лежал! Ханс поднимал два пальца: клянусь! Потому что Рози никак не могла поверить, что существуют на свете такие неблагодарные женщины. Он не скрыл от Рози, что был вынужден брать в долг. Его дорогие родители, его бедный отец, который едва не замерз в русском плену, в страшной Сибириен, бедная мать, похороны. Тут глаза Ханса увлажнились, но он взял себя в руки, опустил голову и показал полную покорность судьбе.
Они пили кофе в сумерках гостиной. Ханс льнул к гостье, поглаживал ее широкую спину, пока рука не опустилась и не утвердилась на массивном, плоском бедре. Тогда он и голову склонил, прижал ухо к теплому женскому предплечью. Будто на рыбалке, он улавливал что-то похожее на легкое подрагивание лески, – словно рыбина стоит рядом с крючком, колебля его взмахами плавников, и решает, нужен ли ей, сытой, этот скорченный обрывок червяка. Рози, улыбаясь, слушала, а думала о том, как давно она мечтает о доме, о саде и чтобы они находились именно в такой прекрасной местности, среди лугов, лесов, полей. Она смотрела на Ханса все теплее и теплее. Они оба плыли по волнам обоюдной симпатии, оба чувствовали одну стихию: и рыбаки, и рыбки.
Угрюмая спальня приняла их без интереса. Долго поджидая Новых, Ханс удосужился наконец подложить под матрац доски, и теперь кровать, как разбуженная старуха, только крякнула: опять началось. Ханс раздевался, в свете уличного фонаря Рози видела его щупленький, низенький силуэт. То, что ее интересовало, выглядело как длинная ручка половника в мелкой кастрюльке. Рози ждала ласк, а он, нетерпеливый, уже скакал далеко в ее ногах, будто мчал куда-то по своим делам. Она лежала и мечтала, Ханс задышал, Рози вздохнула.
Вскоре Ханс стал владельцем цветочного магазина. Конечно, так только говорили: лавка Ханса. Дело организовала Рози, но она была приезжая, а Ханс – свой, известная фигура. В ту пору он был сам не свой.
Садово-огородное хозяйство встало, и его рассчитали с первой партией уволенных. Нисколько не утешало, что многие знакомые тоже лишились работы. Однако другие получили от биржи труда пособие по безработице, а Хансу и этого не досталось. Виновата была лавка, она давала доход. Ханс не имел теперь абсолютно ничего в своем портмоне. Все его тайные страсти задохнулись. Еще приходили, как письма к умершему, пачки приглашений на игры, но Рози, мельком взглянув на них, приговорила:
– В мусор!
Взгляд ее выпуклых серых глаз был мягок, и все же она походила
Взяли два равных кредита, каждый – на свое имя. В офисе банка Ханс испытал что-то вроде смертного томления, будто, как в застенках у штази, признался в том, чего никогда не делал, и поставил свою подпись на безжалостных бумагах. Раньше ему давали в долг без всяких документов.
Они купили новую мебель в гостиную и спальню. Из денег кредита Рози. Он убедил Рози купить ковер, сам привез и расстелил. Пять на шесть метров. Дома поползал, бормоча о прошлом, еще раз обмерил рулеткой – ковер точно был больше увезенного женой. На кредит Ханса был куплен автомобиль. Фольксваген Транспорт. Предстоял экзамен на права, которые будут правами Ханса на всякие приятные неожиданности, всюду рассыпанные жизнью.
А как же жила Урсула, лишившись безалаберного Ханса, за которым нужен был глаз да глаз? То, что Ханс в качестве безалаберного покинул всех, было очевидно. Вопрос, надолго ли? Урсула оценила порядок, воцарившийся с приходом Рози. Дело было даже не в чистоте и наличии всех предметов на своих местах. Это подразумевалось само собой, как фундамент под домом. Она нашла сходство между собой и Рози. Этот невысказанный комплимент стоил большего, чем обычные, разношенные любезности, соседские вежливости. Ясно, что Рози не та слабосильная и малодушная жена, которая даже не попыталась получить при разводе свою часть наследного дома Ханса. Рози не какая-нибудь из бедненьких Новых, появлявшихся, будто приблудные бабочки-ночницы, не имеющие никакого веса.
У Рози были деньги. Они чувствовались, значит, их было достаточно. Уверившись, что неизвестно насколько, но Ханс попал в колею добропорядочной жизни, Урсула заскучала. Это означало, что теперь он будет жить так же, как она. Но надолго ли? Была надежда, что, может быть, нет.
В окрестных городках встали супермаркеты с новыми именами. Нетто, Икея, Альди, Эдека, Плюс, Томас Филипс, Фамила. Появились новые дорожки для велосипедистов и пешеходов. Китайские и африканские ресторанчики. Туристические агентства. Магазины с копировальной техникой.
Ханс случайно забрел в компьютерный салон и не смог говорить: ни спросить, ни ответить. Любезный молодой продавец насел на него сразу у входа. Что вы желаете, херр? Может, вы желаете трум-бам-фрай? Вы желаете? Могу представить новую модель пен-ту-цвай-ту… Что вы желаете? Ханс желал бы с важным видом сказать какое-нибудь трам-бам-фай про компьютеры, но бацилла не подавала ни единой подсказки, будто сдохла. Он важно походил мимо стеклянных полок, но сделать вид, будто он что-то ищет, не удалось. Продавец упорно предлагал помощь, а Ханс не понимал ни словечка. Что вы желаете? Желаю, чтоб ты отвязался. Банный лист. От моей задницы.