Выход
Шрифт:
— Ну и хорошо что понял. В целом, все что хотел я уже узнал, поэтому можешь уже вести нового перерожденного на Ветряную улицу и заселять его в один из свободных домиков — и, обращаясь уже ко мне, как-то запоздало изображая лживое дружелюбие, пообещал — У тебя есть два дня на отдых, так что спи и набирайся сил. Тебе сейчас сон очень нужен, чтобы полностью привыкнуть к новому телу. Ну а пока ты будешь отдыхать, мы подберем тебе место для работы и попросим кузнеца сделать для тебя новый топор. Наш городок довольно быстро расширяется, поэтому можешь не беспокоиться, работа для лесоруба у нас точно найдется. А сейчас ступай отдыхать — старик был скорее похож на костлявого жнеца, поэтому попытка быть похожим на доброго дедушку скорее пугала нежели успокаивала. Так что я, решив не задерживаться и позабыв о своей слабости, поспешил покинуть логово этого
— Никак не привыкну к этой слабости тела — пожаловался я наконец-то вышедшему мужику и делая вид что пытаюсь оттолкнуться от своей опоры и встать ровно, уточнил у него — Далеко нам до этой… ветреной улицы идти? Боюсь, меня на долгую прогулку не хватит.
— Да нет, тут рядом совсем — заверил меня Вилар и, подхватывая под руку, чтобы я никуда не упал, повел в сторону моего нового дома. В котором, как показалось, задержаться надолго не получится.
Удивляло лишь то, что меня не отправили в степь силой и вместо этого пытаются уговаривать. Все это казалось очень настораживающим и очень-очень странным.
Глава 4
Отпив из бурдюка холодного приятно-горького отвара и утерев тряпицей пот, я все же заставил себя подняться и, прорываясь сквозь боль в натруженных мышцах, подхватить воткнутый в пенек топор. Скоро должны были прийти мужики чтобы забрать бревна и ветки, а у меня получилось успеть до обеда свалить и обрубить всего два дерева. Несмотря на не до конца отступившую слабость этого все равно было очень мало, даже по меркам моего прошлого, не прошедшего через пробуждение тела. Слабый, словно маленький котенок, рубил изо всех сил эти проклятые осины, а они будто бы пытались отбиваться и не желали отдавать ни единой щепочки своего ствола. А еще эта проклятая жара, которая вытягивала из меня капля за каплей всю влагу и силы.
Хотя… ко всему этому можно было притерпеться и приноровится, но вот чувство собственной немощности выжимало до суха уже не тело, а разум. Да, нынешний я определенно был куда слабее себя до пробуждения, но это было не так уж и важно. Куда сильнее чувствовался разрыв между мною-гигантом, способным разрывать монстров на части даже без оружия и смазливым хрупким мальчиком лет семнадцати посмотревшим на меня из удивительно чистого зеркала, когда мы с Виларом наконец-то добрались до моего небольшого домика. Болезненно тощий, с практически напрочь отсутствующими мышцами и длинными бледно-серыми патлами грязных волос.
К счастью, встречающий даже притащил из колодца несколько ведер воды, поэтому, кое-как ополоснувшись и срезав кухонным ножом большую часть растительности на голове, лег на удивительно мягкую кровать уже чистым. А затем сразу провалился в сон почти на целый день. Ну а к полудню следующего дня, в тусклых отсветах местного светила осмотрел еще раз себя уже получше… и едва не пустил слезу от досады, глядя на этого слабосилка, кажется никогда не державшего в руках ничего тяжелее тарелки. И так мне скрутило от этого печальной досадой голову, что захотелось опять схватить этот нож из поганого железа и перемахнуть им не пряди, а собственную глотку, наконец-то обрывая этот путь, который должен был закончиться еще в прошлом мире… Но вспомнив мою маленькую Мирину, тоже попавшую волею проклятых творцов на чужбину, схватил грубо оструганный табурет и принялся им махать, словно топором, заставляя несуществующие у этого тела мышцы привыкать к тяжести и нужным движениям. Ну а когда заглянувший ко мне и принесший еду Вилар застал меня за этим занятием, сперва подумал что я запоздало повредился головой после перерождения. А после объяснений наоборот похвалил за такое рабочее рвение. Правда потом настоял на необходимости больше отдыхать, чтобы тело лучше срослось с мозгом. Быстро проглотив обед и пропустив мимо ушей его совет, продолжил упорно махать табуреткой… до тех пор пока резко не лишился сил и едва успел дойти до кровати, чтобы не уснуть прямо на полу от сильного утомления.
На следующий день было уже куда легче и я даже немного прогулялся по улице, разглядывая людей и город, все еще кажущийся мне большой деревней. Покинул его предел и, помня вчерашний путь, дошел до места своего перерождения. Ожидаемо нашедшийся там Вилар охранял лежащие на траве и кажется уже начавшие слегка попахивать тела, к которым присоединилась, подменив меня в середине, совсем уж дряхлая старушка. Не
Потом я узнал у встречающего, что наше переселение в другой мир растянулось на долгие шесть лет, за которые в Ирадове переродилось всего десяток человек, не считая меня. Трое умерли из-за совсем плохих, доставшихся им тел. Двое решили стать воинами и отправились в пограничье. И лишь всего пять женщин, которых едва ли не вдвое больше перерождается чем мужчин, осталось тут. Многие уже связали свои сердца или, как тут говорят, женились и нормально обжились. И даже сам Вилар перестал их навещать и поддерживать, не желая напоминать им своим видом о безумии прошлого мира. И меня попросил к ним не приставать, чтобы не терзать воспоминаниями и не получить в кулаком в нос от их мужей.
Все это выглядело крайне странно и приводило меня к мысли о том, что мужиков тут намеренно выдавливают, пытаясь отправлять в сторону степи. Возможно потому что тут и своих ’’жеребцов’’ было в достатке и их было жалко отправлять на войну с какими-то смуглокожими кочевниками. Но высказывать вслух свои догадки я конечно же не стал и, поддерживая образ неразговорчивого, нелюбопытного парня, просто пошел обратно домой, сказав что хочу еще немного помахать стулом. Он отправился со мной, чтобы показать где могут поесть работающие на благо деревни мужики и девушки. Ну а пока мы трапезничали в просторном зале столовой, мой спутник несколько раз осмотрелся, явно кого-то высматривая. Ну а ближе к концу нашего обеда, как-то странно помявшись, рассказал мне пахнущую каким-то подвохом историю о том, что у прошлого хозяина моего нового тела была любимая девушка из-за которой у меня могут возникнуть проблемы. Поэтому он настоятельно попросил держаться от нее подальше и постараться не общаться с ней. Меня это конечно же заинтересовало, но я, будто бы почувствовав знакомый всплеск опасности, отшутился тем что в лесу она меня вряд ли будет искать и, не задерживаясь в трапезной, поспешил вернуться домой. Предусмотрительно запер входную дверь изнутри и помахав до изнеможения тяжелым стулом, сразу лег спать… не обращая внимания на робкий стук в окно и едва слышный девичий голосок, зовущий какого-то Инока. Имя прошлого хозяина тела я так и не удосужился выспросить, но был практически уверен в том, что зовут именно его. Но мне было на это плевать. Я хотел лишь просто поспать перед первым днем работы… и не стал отказывать себе в этой малости, довольно быстро провалившись в сон.
Ну а дальше начались довольно непростые дни, наполненные болью в мышцах, немалым количеством пота и постоянной усталостью. Первое не шло ни в какое сравнение с мучениями после получения очередного десятка единиц характеристик, ну а все остальное можно было и перетерпеть, опираясь на свое упорство, ну или скорее упрямство. В первые несколько дней, упорно сражаясь с собственными руками и слабым телом, смог осилить только два дерева, потом одолел сразу три, ну а сейчас, к окончанию целого десятидневья хотел уже замахнуться и на шесть. К вечеру каждого дня, не тратя время на вечернюю трапезу, сразу шел домой, непременно закрывая дверь на засов, сразу проваливался в сон… намеренно не обращая внимания на непонятное недовольство изредка навещавшего меня Вилара.
Вот и сегодня я, все же так и не найдя в себе сил пойти боем на шестую осину, вылил себе на голову остатки воды из бурдюка, чтобы хоть немного остудиться и, подхватив топор, устало побрел до дома до хаты. Только вот, видимо затевавшему что-то супротив меня «встречающему» все же надоело ждать и он начал действовать. Я это понял слишком поздно… лишь когда уже вошел в почему-то открытую входную дверь, кинул оттягивающий руку топор куда-то в угол и принялся стягивать с себя мокрую насквозь от пота рубаху. Заставляя меня насторожиться и вскинуть кулаки для возможного боя, из теней комнаты вышла стоявшая до этого неподвижно молодая девица и сразу прильнула к моей груди… давая понять что чьи-то силки уже затягиваются на моих ногах.