Выход 493

Матяш Дмитрий

— Знаешь, мой друг Олег…

— Я знаю, — перебил его Саша. — Он не прошел отбор, провалился еще на втором экзамене. Куда его определили? Хоть не в коровник?

— В литейный, — не подымая головы, ответил Андрей. И хотя ему не понравилось то, как небрежно отозвался о его товарище Саша, он старался сохранять хладнокровие, лишь плотно сжал губы. Прежнее желание броситься Сашке в объятия, как к кровному брату, сменилось внезапным желанием врезать ему по лицу.

— Значит, горбатится в цеху, — так же бесчувственно констатировал он. — Хотя это еще ничего. Вон брат мой, Сенька, подрастет, так ему одна дорога — на коровник. Зрения тридцать процентов и с руками нелады:

недоразвиты суставы. В общем, даже на нижние уровни, на комбинат никакой не возьмут. А ведь он неплохой парень, забавный, петь хорошо умеет, сам песни сочиняет.

— Я тебе просто хотел сказать, что не всем, кто хочет быть сталкером, выпадает такая возможность, и не все, кому она выпала, смогут ими стать, — отчеканил Андрей.

— Это ты на что намекаешь? — прищурился Саша, пряча обратно разложенную на коленях карту и сгребая в руку выпавшие на ступень бусы.

— Да чего ты напрягся-то так? Ни на что я не намекаю, я говорю, что думаю. Многие, кто, как ты сказал, тягают пропашник, могли бы тоже быть неплохими сталкерами. Просто не повезло им на отборе. А те, кто поступил на службу, могут так никогда ими не стать.

— Что ты имеешь в виду? — сдвинув брови, наморщил лоб Саша.

— А ты не понимаешь? Вспомни хотя бы мерзлых. Знаешь, они же могли так сновать через наш фургон, сколько им вздумается. Обволокли бы машины своими облаками на полдня, и пиши пропало. Хотя каких там полдня — часок с головой хватило бы, чтоб окочуриться. И где был бы твой сталкинг? Что на твоей надгробной плите написать: этого парня не зря отобрали, он был доблестным сталкером на протяжении пяти часов экспедиции?

— А на твоей — что? — В его голосе зазвучали недружелюбные ноты. — Он умничал на протяжении пяти часов?

— Так я ж просто рядовой, — словно невзначай скользнул он рукой по правому лацкану, к которому был приколот значок с изображением двух перекрещенных винтовок на фоне щита — необязательный атрибут военных в Укрытии. — А ты же ста-а-алкер…

Некоторое время тишину нарушал только заунывный свист сквозняка, проносящего внутрь «коробки» песчинки пыли. Тягостный, нудный мотив…

— Значит, за друга все-таки обиделся? — понимающе покивал Саша и отвернулся. — Я так и думал. Зря, я же не со зла. А относительно мерзлых… по-моему, ты бредишь. Тебе бы отдохнуть не мешало. Хочешь, я вместо тебя подежурю сейчас?

— Да нет, спасибо, — ошарашенный таким неожиданным поворотом событий, очнулся Андрей. — Я в норме.

— Ладно. — Саша поднялся на ноги, расправил плечи, похрустел шеей. — Тогда я пойду, как говорил Бешеный, костыли отброшу. Через три часа на смену. Не скучай здесь.

— Постараюсь, — прозвучало ему в ответ.

Становилось жарче. Стрелки на древних Андреевых часах — бабушкином подарке — указывали только на полдесятого, но снаружи уже здорово поджаривало, воздух становился спертым, влажным, с привкусом плавящейся канифоли — включился в работу криокупол.

Криокупол имел удачную конструкцию, он полностью накрывал и сами машины, выстраиваемые в форме прямоугольной коробки, и пространство внутри нее, предназначенное для людей. Эдакий зонт посреди пустыни, защищающий от немилосердно палящего солнца.

Снаружи машины обкладывались дополнительными металлоасбестовыми щитами, ко всему прочему, они не позволяли спасающимся от дневного пекла существам прорваться внутрь коробки под днищами машин и прицепов.

Стопроцентной защиты криокупол не гарантировал, мог в каком-то месте и прорваться, как сказали бы ученые, не выдержав сумасшедшего потока частиц энергии, что ниспосылало на него небесное светило. К тому же все

зависело от места для стоянки. Если июльским утром вовремя не отыскать какой-нибудь тенистый уголок, до трех пополудни можно было задохнуться и под куполом…

Андрей расстегнул две верхние пуговицы и поднялся со ступени трапа, когда дверь «Форта» в дальнем конце отворилась и в проеме показалась знакомая лысая голова. Стахов Илья Никитич. Покачиваясь, он спустился по трапу на землю, достал из кармана очередную самокрутку и чиркнул спичкой об воротник. Не спеша раскурил ее, смакуя первые, самые лакомые затяжки. За ним из базы вышли еще несколько человек, спустились вниз, сгруппировались возле Тюремщика, продолжая о чем-то тихо беседовать. Предпоследним совещание покинул Крысолов, а за ним — о боже, у Андрея чуть челюсть не отвисла — грациозно выпорхнула девушка. Невысокая, но до одурения красивая, на вид лет восемнадцати-двадцати, с короткой черной стрижкой и непривычно темным оттенком кожи, как у тех девушек в купальниках на обложке календаря, нежащихся в солнечных лучах на фоне набегающих морских волн. Возможно, оттого ей так шел этот черный комбинезон, подчеркивающий налитые упругостью полушария груди и стройную фигуру? А возможно, и потому, что расстегнутые верхние пуговицы и закатанные до колен штанины придавали ее образу такую бурлящую сексуальность, что Андрей едва удержался на месте, чтобы не подойти и не посмотреть на нее вблизи, а при возможности и прикоснуться к этому необыкновенного цвета телу.

— Чего уставился? — знакомый голос мгновенно вывел его из состояния нирваны.

— Илья Никитич, извините, я…

— Я вижу. Попроще лицо сделай и не пялься на нее так, будто призрак увидел, она этого не любит.

— А кто это?

Стахов помолчал, безразлично окинул взглядом продолжающий спор военный ареопаг и снова затянулся. Он курил постоянно, был закоренелым курильщиком, наверное, лет с семи, но, как ни странно, никогда не кашлял, хотя пальцы и ногти на руках уже из пожелтевших давно превратились в коричневые, а были бы на голове волосы — независимо от цвета к сему времени стали бы как стог сена.

— Юля, — ответил он, спустя длившуюся для Андрея вечность минуту.

— Юля, — повторил Андрей, не замечая, как его лицо расползается в глупой улыбке. — А кто она?

— Девушка, не видишь, что ли?

— Я понял, что девушка. Но откуда она взялась здесь? Я никогда раньше ее не видел.

Минуту спустя пространство внутри «коробки» опустело. Люди, словно испугавшиеся солнечного света насекомые, скрылись внутри машин, а вместе с ними, будто растаяв в воздухе, исчезла и потрясшая Андрея девушка. Он не знал, в какой именно отсек «Форта» она вошла, ему достаточно было смотреть на то место, где она только что стояла, поглощая глазами вылепленный воображением ее силуэт.

— Ты многого еще не видел. Но это же не означает, что этого не было. — Стахов прошелся взад-вперед, то приседая, то, наоборот, вытягивая шею, как жираф, и крутя головой во все стороны. Андрей понимал, что ему следует заняться тем же, а именно проверкой герметизации купола в местах его крепления к машинам, но его взгляд словно расфокусировался, стал каким-то отвлеченным, мечтательным и настолько влюбленным, что даже Стахов не стал ничего говорить.

Кто знает, возможно, он вспомнил себя в таком же возрасте, когда впервые увидел в школе чудесную девушку по имени Ольга, после сыгравшую в его жизни важнейшую роль и не давшую ему умереть в то время, когда он желал этого превыше всего. А возможно, знал, что больше такой возможности у парня не будет, так пускай помечтает вдоволь хоть сейчас.