Выдумщики

Посвящение

Самым главным волшебникам моей жизни – семье Ананьевых-Сапрыкиных-Блинковых, особенно маме, папе и Саше, которые привезли меня в Северное Оленеве. Всё началось с того момента, когда мы с Сашей и Надей садились в детстве в старый дедушкин запорожец, который не ездил – и, как ни странно, ехали.

Моим друзьям – Кларе

и Кристине. Кристина, спасибо, что однажды назвала нас выдумщицами.

Моей Марине Ивановне Алексеевой – волшебнице из аудитории 205 журфака МГУ.

Карлош Плюш, как он представился позднее, часто позволял себе летать со своим зонтиком, когда шел сильный дождь и прохожие, приподняв воротники, бежали по мокрым улицам. Он мог сидеть на крыше достопримечательного дома в Лондоне, бродить по улочкам Греции, поражаться ярким зданиям Амстердама, парить над предрождественской Финляндией. Вверх, вниз, влево. Ему нравилось смотреть на города с разных точек видимости.

Одет он был, конечно, слегка экстравагантно – синий пиджак с множеством карманов, синие брюки, белая рубашка в голубую клетку, черный цилиндр. На правом плече у него висел кожаный коричневый портфель, а через левое плечо был перекинут небольшой клетчатый рюкзак, из которого торчала лейка. Но в то же время в его одежде, несмотря на ее многоцветность, угадывалась строгость. Хотя кто обратит внимание на то, как одет человек, если он летит по небу, держась за ручку летающего зонта?

Все люди внизу были такими важными, но многие из них даже не представляли, что за ними подсматривает этот странный человек. На его элегантном головном уборе на мгновение появилась белка, а потом юркнула обратно в какую-то дырочку в цилиндре. Конечно, логично предположить, что Карлош Плюш был настоящим волшебником – я думаю, дело в белке. А если серьезно, то обычные зонтики вряд ли ни с того ни с сего могут поднять с земли обычных людей, а обычные люди на ходу вряд ли могут взять обычный зонтик и подняться с его помощью с земли и летать по городу среди бела дня.

Некоторые из прохожих внизу останавливались и, задрав головы, смотрели на Карлоша. Дети при виде него совершенно не удивлялись, а некоторые взрослые просто не могли поверить своим глазам. Но были и те, кто совсем его не видел, даже если им случалось в упор взглянуть на то место, где пролетал человек с зонтом: есть люди, которые не могут разглядеть чудо даже в непосредственной близости от своего носа. А другие видели его, но принимали за ворону или воздушного змея: есть люди, которые любому волшебству найдут логическое объяснение, даже самое нелогичное.

Ветер сильно бил его в лицо, но Карлош, всё так же посвистывая и пугая голубей, подлетел к дому одного из мальчиков, за жизнью которого он наблюдал в последнее время (видимо, так было нужно, ведь любой уважающий себя волшебник всегда выступает покровителем детей). По пути он снизился, чтобы подобрать с земли кленовый лист, и чуть не сбил с ног напыщенного мужчину, разинувшего рот при его появлении.

– Вы сейчас забавно выглядите, – заметил Карлош, описывая в воздухе живописный пируэт.

Пролетев

несколько метров вверх, Карлош Плюш заглядывал в окна (что ему, должно быть, всегда нравилось), не забывая доставать из карманов пиджака и оставлять на некоторых подоконниках по маленькой кукле. Так он то ли хотел порадовать маленьких хозяек этих окон, то ли пытался запомнить дорогу до определенного окна. Наконец он добрался-таки до нужного этажа.

Теплым осенним вечером в этой маленькой комнате горел свет. Мальчик по имени Коля, живущий здесь, дремал на своей кровати. Карлош аккуратно присел на скользкий подоконник, заранее попросив прощения у своего замечательного синего пиджака и не менее замечательных синих брюк. Просунув руку в один из многочисленных карманов, он вынул оттуда горсть арбузных семечек и бросил их в картонный скворечник на окне, сделанный из упаковки из-под кефира.

Карлош осторожно посмотрел в щель между занавесками. Волшебник искренне надеялся, что никто и никогда не застукает его в таком положении, и поэтому старался не издавать ни малейшего шороха. Да к тому же не хотел будить мальчика, ведь любой мальчик, даже самый смелый, испугается, если увидит, что за его окном сидит себе волшебник.

Коля пошевелился. Карлош вздрогнул так, что довольно-таки больно ударился локтем. Он хотел уже обреченно выйти из своего укрытия, но понял, что мальчик не видел того, кто летает по небу – он видел сон. Наверное, ему снилось что-то волшебное и удивительное, что обычно и снится детям его возраста. Какое же это прекрасное время – детство.

«Это очень интересно», – подумал Карлош. Что казалось ему интересным? Пожалуй, это известно только ему самому. Свободной рукой он опять залез в карман, вытащил оттуда потрепанный блокнот и открыл его. Но сообразил, что не сможет достать ручку, ведь все руки уже заняты, а даже если сможет, то у него не получится ничего записать в блокнот.

Мальчик Коля спал на неразобранной кровати: он случайно заснул спустя некоторое время после возвращения из школы. Просто Коля устал после сдвоенного урока физкультуры, да и к тому же плохо спал прошлой ночью, потому что плохо спала его годовалая сестренка Катюша, кроватка которой пока стояла в комнате родителей.

А за окном волшебник, уронив наконец блокнот, спустился за ним вниз; пока он летел, оставил еще несколько игрушек на подоконниках детей: мягкого жирафа, деревянную машинку и пачку отлично наточенных цветных карандашей. Он вовремя вспомнил про окно одной милой пожилой пары и решил оставить на их подоконнике пачку печенья, но обнаружил, что этот подоконник был весь заставлен кормушками для птиц; тогда ему пришлось бросить печенье прямо в открытую форточку. Старушка, которая в этот момент как раз вязала на кухне под телевизор, посмотрела на печенье, на форточку и снова на печенье, а потом заметила Карлоша и помахала ему рукой.

– Волшебники сегодня летают достаточно часто, – проворчал ее муж, сидящий в кресле с газетой.

И ничего удивительного не было в том, что пока волшебник проделывал все эти манипуляции, его заметили ещё в нескольких окнах: брат с сестрой из одного окна тоже помахали волшебнику, а тот подмигнул им; женщина в домашнем халате из другого окна, суетящаяся на кухне, подняла голову и улыбнулась Карлошу. Но не во всех окнах его замечали, не во всех видели, даже если он пролетал совсем близко.