Вычисление Бога
Шрифт:
— Они термически обработаны?
— Да, — с улыбкой ответила Сюзан.
— Это я тоже могу съесть, если у вас найдётся для меня примерно литр воды комнатной температуры.
— Конечно, — ответила она.
— Я принесу, — сказал я.
Я направился на кухню, где наполнил кувшин водой из-под крана.
— Ещё я приготовила молочный коктейль для Тома и Рики.
— На основе секрета молочной железы коров? — спросил Холлус.
— Да.
— Если с моей стороны не будет невежливым, я бы предпочёл отказаться.
Я улыбнулся. Рики, Сюзан и я расселись
— У меня свои столовые приборы, — сказал тот. — Надеюсь, это не будет невежливо.
— Ничуть, — заверил я его.
Даже после всех поездок в Китай я остался одним из тех, кто в китайском ресторане всегда просит нож и вилку.
Из складок одежды Холлус вытащил два устройства, чем-то напоминающие штопор.
— Вы произносите слова благодарности? — спросил Холлус.
Этот вопрос заставил меня вздрогнуть.
— Обычно нет.
— Я видел такое по телевизору.
— В некоторых семьях так принято, — пояснил я.
В тех семьях, которым есть за что быть благодарными.
Холлус проткнул кусочек латука своим буравчиком и поднёс к отверстию в верхней части сферического туловища. Мне и раньше доводилось видеть его движения при еде, но никогда — что он действительно ест. Процесс был довольно шумным: его челюсти при работе издавали щёлкающие звуки. Скорее всего, микрофонами были оборудованы только его речевые щели: видимо, поэтому я никогда не слышал таких звуков от аватара.
— Как салат? — спросил я его.
Отвечая на вопрос, Холлус продолжал переносить еду в ротовое отверстие; подозреваю, форхильнорцы не могут подавиться, принимая пищу.
— Очень вкусно, спасибо, — сказал он.
Тут подал голос Рики.
— А почему вы так говорите? — спросил он. И сымитировал речь Холлуса, говоря по очереди левой и правой сторонами рта: — «Очень» «вкусно» «спа» «сибо».
— Рики! — воскликнула Сюзан, смущённая тем, что наш сын напрочь забыл хорошие манеры.
Но Холлус, по-видимому, был совсем не против ответить на вопрос.
— Между людьми и моим народом есть кое-что общее — разделённый на половинки мозг, — объяснил он. — У каждого из вас есть правое и левое полушарие, и у нас точно так же. Мы полагаем, что сознание — результат взаимодействия обоих полушарий; мне представляется, что у людей тоже есть сходные теории. В случаях, когда полушария оказываются разделёнными из-за травмы и работают независимо, из одной речевой щели могут выходить целые фразы. Правда, при этом выражаются гораздо менее сложные мысли.
— О, — сказал Рики, вновь утыкаясь в салат.
— Поразительно, — сказал я. Координация речи между частично автономными половинками мозга, должно быть, сложная задача; может, именно поэтому Холлус казался неспособным использовать сокращения. — Меня занимает вопрос — а если бы у нас было два рта, как бы говорили люди? Чередовали бы слова или слоги?
— Кажется, вы меньше зависите от согласованной работы полушарий, чем
— Мне думается, это действительно так.
— А мы не можем, — сказал Холлус. — Каждая половина мозга контролирует три ноги на своей стороне тела. Все ноги должны работать согласованно, иначе мы перевернёмся, и…
— Мой папа скоро умрёт, — сказал Рики, поднимая голову от салата.
Сердце у меня бешено забилось. Сюзан выглядела шокированной.
Холлус опустил свои приборы:
— Да, он мне сказал. Мне очень жаль.
— Вы можете ему помочь? — спросил Рики, не отрывая взгляда от инопланетянина.
— Мне очень жаль, — ответил тот. — Я ничем не могу помочь.
— Но вы же из космоса, и всё такое, — сказал Рики.
Стебельковые глаза Холлуса остановились:
— Да, это так.
— Ну, так вы должны что-то знать.
— Кое-что я знаю, — ответил Холлус. — Но я не знаю, как победить рак. От него умерла моя мать.
Рики с огромным вниманием смотрел на инопланетного гостя. Казалось, мальчик хочет высказать ему своё сочувствие, но понятия не имеет, как это выразить словами.
Сюзан встала из-за стола, чтобы принести с кухни отбивную из ягнёнка и мятное желе.
Мы ели в молчании.
Мне пришло в голову, что у меня появилась возможность, которая вряд ли повторится.
Холлус явился ко мне во плоти.
После обеда я попросил его спуститься в подвал. У него возникли некоторые сложности с разворотом на середине спуска, но он справился.
Я подошёл к шкафу для документов и вытащил из ящика стопку бумаг.
— Люди имеют обыкновение составлять документ под названием «завещание», в котором указывают, как будет разделено их имущество после смерти, — пояснил я. — Само собой, почти всё я оставляю Сюзан и Рики, хотя кое-что пойдёт на благотворительность — в Канадское общество рака, в КМО и ещё кое-куда. Некоторые вещи отойдут моему брату, его детям и паре других родственников.
Я немного помолчал, а потом продолжил:
— Я… я подумывал о том, чтобы дополнить своё завещание, чтобы оставить кое-что и для тебя. Но, Холлус, это кажется бессмысленным. Я хочу сказать, когда меня не станет, тебя рядом, скорее всего, не будет. И, в конце концов, обычно тебя же рядом по-настоящему нет. Но сегодня…
— Сегодня я действительно здесь, — согласился Холлус.
Я протянул ему пачку бумаг:
— Проще всего, наверное, просто передать их тебе сейчас. Это рукопись моей книги, « Канадские динозавры». В наши дни люди пишут книги на компьютерах, но этот экземпляр был напечатан на пишущей машинке. У рукописи нет особой ценности, да и информация в ней уже сильно устарела, но это мой небольшой вклад в популярную литературу о динозаврах, и… В общем, я бы хотел, чтобы она осталась у тебя — подарок одного палеонтолога другому, — закончил я и слегка пожал плечами: — Кое-что в память обо мне.