Выбравший бездну
Шрифт:
— Ладно, пусть будет — его девочка, — добродушно улыбнулась Императрица. — Мне хотелось бы поговорить с тобой о людях — о тех самых людях, из-за которых он… получил это наказание.
— Наказание? — возмущенно воскликнула Нерея. — Наказание — это если бы потом он остался здесь! А это не наказание, это… это… убийство!
— Нет, Нерея. — Императрица покачала головой. — Он не может умереть, как это делают смертные. Не знаю, что с ним происходит там, в Бездне, но его сознание по-прежнему существует. Таковы условия Бездны. Как ты помнишь, творец осужден там не на смерть, а на вечные
— Неужели вы думаете, что я способна обрадоваться его вечным мукам? — ужаснулась Нерея. — Уж лучше смерть!
— Ошибаешься, — возразила ей Императрица. — Пока нет смерти, есть надежда. Мне хотелось бы рассказать тебе о людях; дело в том, что у них есть мир наподобие нашей Бездны, так называемый ад. Осужденные у них тоже не возвращаются из этого ада. Но, понимаешь, ад сотворен самими людьми, поэтому их творческая мысль способна влиять на него. В частности, если хотя бы один человек верит, что искра, попавшая в ад, может покинуть его, она освободится оттуда.
— Но зачем вы говорите мне об этом? — Во взгляде Нереи проступило недоумение. — Какое мне дело до ада этих людей?
— Подумай, девочка…
— Зачем вы дразните меня! — вспылила Нерея. — Все знают, что Бездна — не ад, она сотворена Единым! Вы убили его, а теперь пришли сюда смеяться надо мной, да?! — Она подступила к Императрице вплотную, тряся сжатыми кулачками перед ее лицом.
— Нет, что ты! — отступила та. — У меня и в мыслях не было смеяться над тобой…
— Уходите! Уходите сейчас же!
— Я думала… — Императрица оборвала фразу на полуслове и пристально взглянула на Нерею, затем неодобрительно качнула головой и исчезла в портале.
Оставшись одна, та бросилась на ложе и разрыдалась.
Разочарованная Императрица вернулась к себе. Она надеялась получить союзницу, но, кажется, переоценила Нерею. Глупая девчонка, и что он в ней нашел? Нет, он был куда проницательнее…
Походив по мягкому полу купола, она постепенно успокоилась. В конце концов, не важно, что на уме у этой маленькой дурочки. Важно, что есть хотя бы один творец, который верит, что он вернется.
Счет человеческих искр пошел на миллионы. Люди густо населяли свой шарик, проникали в недоступные места, обживали необживаемые. Они создали множество механических устройств, совершенно бессмысленных в тонких мирах, но полезных в условиях плотного мира. Творцам оставалось только удивляться их изобретательности. Жрица тщетно пыталась сохранить в них благоговение перед Единым — люди нашли массу интересных вещей, не выходя за пределы плотного мира, а поклонение Единому стало у них признаком ограниченности и отсталости.
Жрице было трудно убедить себя, что весь этот обвал начался только из-за расклада Мага, и она заподозрила, что здесь не обошлось без Гекаты. Может быть, та втайне разложила еще одну мандалу Чаши Судьбы? Она снова начала слежку и обнаружила, что Геката перестала бесцельно бродить по чужим мирам. Самая могущественная из Властей увлеченно занималась собственным творчеством.
Теперь она работала иначе, чем прежде. Если раньше она создавала миры широко и размашисто, одним движением мысли, закладывая в них основную идею и оставляя доработки желающим, то сейчас
Жрица наблюдала за Гекатой, и ее подозрения крепли. Закончив минеральную часть, Геката стала создавать флору и фауну, закладывая в миры основы и проверяя эволюционный процесс. Похоже, она собиралась заселить сразу несколько миров, каждый со своими условиями и особенностями, со своей жизнью. Когда она начала работать над существами, пригодными к заселению искрой, Жрица почувствовала, что больше не может оставаться в стороне и замалчивать эти возмутительные намерения. Она оставила людей на Геласа и перенеслась в Аалан, чтобы поделиться подозрениями с Императором.
Тот посмотрел хроники и согласился с ней, что творчество Гекаты выглядит очень подозрительным. Однако, несмотря на очевидные догадки, обвинять ее было пока не в чем. С другой стороны, Императору было ясно, что, когда подозрения сбудутся, вмешиваться будет уже поздно. Но с Гекатой было непросто говорить напрямик, и он решил созвать собрание для обсуждения развития людей, а затем, как бы заодно, затронуть и эту тему.
Он послал общий вызов Властям, выждал немного и перенесся в Вильнаррат. Все шестеро были уже на местах — Геката, в отличие от Мага, не имела привычки опаздывать. Император заметил, что она не сменила кресло Мага на свое прежнее. Если на первом собрании это еще можно было объяснить как-то иначе, то теперь было очевидно, что она оставила себе кресло с символами Мага умышленно.
— Я считаю, что нам следует обсудить состояние дел в человеческом мире, — сказал он, усевшись на своем обычном месте во главе стола. — Давайте начнем с отчета наших исполнителей. Рассказывай, Хриза, что вы с Геласом предприняли, чтобы нейтрализовать расклад Мага?
Жрица приняла деловой вид, стараясь не замечать насмешливого, пронизывающего взгляда сидевшей напротив Гекаты.
— Я с прискорбием должна сообщить, что все попытки противостоять влиянию Мага пока не дали никаких заметных результатов, — сказала она официальным тоном. — Полагаю, присутствующие примут во внимание, что карты Таро — один из самых могущественных талисманов власти. Но мы с Геласом не теряем надежды, и, разумеется, работа продолжается.
— Как обстоят дела с отношением людей к творцам, к Единому? — поинтересовался Император. — Можем мы как-то повлиять на них с этой стороны?
— Хм-м… в общем, мы стараемся… — замялась Жрица.
— Совершенно бесполезно, — подал голос Воин с другого конца стола. — Те, на кого нужно бы повлиять, давно не считаются ни с творцами, ни с Единым. А те, на кого мы еще можем влиять… они не стоят никакого влияния. Вероятно, нужны другие средства, но мне пока ничего подходящего на ум не идет. Маг, тот живо придумал бы…