Выбрать волю

Берестова Мария

Так или иначе, княгиня решила, что может себе позволить и немного личного счастья.

Решение это потребовало от неё изрядного мужества; но она была женщиной с сильным характером, поэтому собрала свою волю воедино и пришла — впервые в жизни бороться не за Грэхарда, а за себя.

— Матушка? — встретил её сын вполне обрадованно, вставая из-за своего рабочего места навстречу ей.

Она приходила к нему не так уж часто, и обычно по важным вопросам, однако он всегда ей радовался — кроме тех случаев, когда предавался гневу,

разумеется.

— Арди, — осторожно вступила княгиня, — у меня к тебе есть... личная просьба.

Она выглядела непривычно нерешительной, и он слегка нахмурился. Жестом предложил ей сесть — она едва ощутимо покачала головой — остался стоять и сам и поощрил её вполне дружелюбным:

— Конечно. Я слушаю.

Немного нервным жестом поправив прядь волос, она опять начала с вступления:

— Арди, я бы хотела... ах, ну так и есть! — перебила она саму себя, не найдя длинного подхода. — Как тут ещё скажешь? — пожала сама с собой плечами и прямо объяснила цель своего визита: — Я бы хотела выйти замуж, Арди.

Грэхард удивлённо моргнул.

В его голове явно что-то не срасталось.

Овдовевшие жёны владык всегда оставались жить в Цитадели, и даже речи не шло о том, чтобы снова им вступить в брак. Заход княгини был настолько неожидан, что Грэхард подумал было, что расслышал не так.

— Выйти замуж? — весьма глупо переспросил он.

— Ах! Ну да, именно так! — сдержанно всплеснула руками она.

Тяжело сев на своё место, он вперил в неё мрачный взгляд и уточнил:

— В смысле — выйти замуж?

Посмотрев на сына взглядом «в кого же ты такой недалёкий», она легкомысленным тоном пояснила:

— Замуж, Арди. Как все женщины выходят.

Он сильно нахмурился и напомнил:

— Ты не просто женщина, небесная. Ты — жена владыки Ньона!

Она снова всплеснула руками и воскликнула:

— Его уж восемь лет, как нет! И, прости меня за откровенность, дорогой, но это точно не тот человек, по которому я хотела бы носить траур пожизненно!

Грэхард поморгал, пытаясь осмыслить то, что она говорит. Но её мысль по-прежнему не укладывалась в его голове.

— Вдовы владык, — с нажимом обозначил он, придавливая её тяжёлым взглядом, — не выходят замуж вторично.

Княгиня часто заморгала, отвернулась, украдкой вытерла уголки глаз, живописно покачнулась, вскрикнула и вполне своевременно упала на руки подскочившего к ней сына.

Далее она с приличным к случаю скорбным выражением лица позволила ему усадить себя в кресло и засуетится вокруг, подавая воду и обмахивая её какой-то папкой.

— Арди... — умирающим голосом простонала княгиня. — Арди, дорогой, — и удачно схватила его за рукав. — Ты же знаешь, вся юность и молодость моя прошли в страданиях и унижении... зрелые годы я была заперта, как узник в своей темнице... и вот, на склоне лет Небесный ниспослал мне чудо — любовь. Неужели ты откажешь мне в такой малости? — заплакала

она.

По правде говоря, Грэхард не видал у неё слёз с тех пор, как отец его умер, поэтому был совершенно деморализован.

Кроме того, в её речи прозвучал новый аргумент. Если сперва ему показалось, что она просто хочет выйти замуж, то тут неожиданно выяснилось, что существует какой-то реальный кандидат в мужья!

Это было слишком большим потрясением; он попросту не мог сообразить, где это она успела с кем-то свести столь близкое знакомство, чтобы говорить теперь о браке!

— Любовь? — глупо переспросил он, пытаясь соотнести это слово с образом матери.

Не соотносилось.

Княгиня выпрямилась, гордо повела головой и холодно спросила:

— Ты полагаешь, что в моём возрасте люди уже не способны полюбить?

Грэхард закатил глаза и отошёл.

— Я полагаю, — поправил он, — что это абсолютно немыслимо для твоего положения.

— С чего ты взял? — не уступала княгиня.

— Ни одна вдова владыки не выходила замуж вторично! — привёл непробиваемый аргумент он, складывая руки на груди.

— Как это ни одна? — подняла бровь она. — Дай-ка мне хроники, и я тебе покажу!

— Дерек!.. — машинально позвал Грэхард, чтобы затребовать те самые хроники, и тут же осёкся.

В дверь просунулась голова секретаря:

— Мой повелитель?

Он настолько часто оговаривался, что все его пятеро секретарей привычно отзывались на «Дерека».

Владыка недовольно махнул рукой, отсылая докучливого помощника.

Ему не нужны были хроники; ему был нужен Дерек, который притащит вместо хроник нечто несусветное, комично заявит, что ошибся, и выдаст из этого целое представление, которое погасит зарождающийся конфликт и приведёт всех к компромиссу.

Он сел на своё место, чувствуя себя совершенно потерянным.

— Я сожалею, — сдержанно отметила княгиня. — Нам всем его не хватает. Такая нелепая смерть... — вздохнула она.

— Он не умер, — холодно опроверг свою же официальную версию Грэхард и обратил на мать больной взгляд: — Он уехал, — раздражённо встал. — Сбежал! И я не бросился ему вдогонку только потому, — почти прошипел он, — что твоя драгоценная невестка только на этих условиях отказалась от идеи развода.

Потрясение от таких известий было столь велико, что княгине не удалось его скрыть.

— А теперь и ты! — тяжёлым шагом подошёл к ней Грэхард. — Тоже желаешь меня бросить, так?!

— Но Арди... — слабо воспротивилась княгиня. — Почему бросить? Я буду жить здесь, в столице...

— И приезжать ко мне раз в месяц? — насмешливо выгнул он бровь.

Княгиня встала и раздражённо отметила:

— Как будто сейчас ты заходишь ко мне чаще!..

С минуту длилась дуэль взглядов.

— Это не обсуждается, — наконец, вынес вердикт владыка. — Твоё место — здесь. До конца твоих дней.