Выборы Принцессы
Шрифт:
Что, в некотором роде, у меня и было.
— Я собираюсь, блядь, убить этого придурка, — прорычала я своему отражению, на мгновение забыв, что у меня есть компания. — Он, блядь, мертв.
— Кто, Вайолет? — Алекс, черт возьми, почти закричал, подходя ближе, но останавливаясь, держа руки в нескольких дюймах от моего тела. Умный мальчик. Практически нигде не было безопасно прикасаться ко мне прямо сейчас. Я была одним огромным ходячим синяком. — Кто это с тобой сделал? Кого ты планируешь убить?
— Брэндон Морган, — я выплюнула его имя,
Брови Алекса взлетели вверх. Возможно, он не ожидал, что я назову имена, но я ничего не была должна этим ублюдкам.
— Они сделали это с тобой? На территории академии? Их могли приговорить к смертной казни. — Его голос был холодным, лишенным эмоций. Это был тон, которого я никогда не слышала от очаровательного австралазийского принца, но это было своего рода возбуждающе. В каком-то болезненном смысле.
Я встретилась с ним взглядом в зеркале, смачивая мочалку под краном.
— За то, что избили бедную маленькую победительницу голосования? Благотворительный фонд, который здесь все равно никому не нужен, но вы все терпите ради позитивных связей с общественностью?
Теперь я была в ударе, все раздраженные мысли с тех пор, как я приехала сюда, выплескивались из меня. Брэндон сделал больше, чем просто причинил мне физическую боль сегодня вечером; он высвободил какую-то долго подавляемой тьмы, мое прошлое вернулось, чтобы чертовски преследовать меня.
Руки нежно обвились вокруг меня, а затем меня подняли и понесли, как невесту, в душ. Я хотела бороться с ним. Я чертовски ненавидела, когда меня вот так несли, но я едва могла стоять, поэтому позволила Алексу нянчиться со мной.
Всего несколько минут.
Я пообещала себе, что просто воспользуюсь этим моментом, чтобы опереться на кого-нибудь, и тогда я вернусь. Душ был включен, но я ничего не могла видеть, потому что мое лицо уткнулось в его грудь. Когда стало тепло, он зашел в него, не снимая обуви и всего остального, и подержал меня под теплыми струями. Напор воды был легким, как будто он отрегулировал давление, чтобы не повредить мои раны. Я имею в виду, мои порезы жгло, как сучки, но в остальном это было почти успокаивающе.
Вырвался всхлип, но я втянула его обратно внутрь, чертовски надеясь, что Алекс меня не услышал. Дело было не в боли, я хорошо разбиралась в этом; это было унижение. Это было подчинение этому ублюдку. Это беспокоило меня на таком уровне, что я сомневалась, что смогу кому-нибудь объяснить.
Не было ничего, что я ненавидела бы больше, чем быть слабой.
Черт возьми, я все еще была в своей окровавленной, насквозь промокшей форме, что было полной потерей. Откуда я возьму деньги на новую форму, я понятия не имела. Однако прямо сейчас я просто хотела снять это.
— Дальше я справлюсь сама, — тихо сказала я и была удивлена, когда в груди Алекса заурчало.
— Я не хочу оставлять тебя одну.
Что-то немного прояснилось
— Со мной все будет в порядке, — сказала я ему, сделав несколько медленных вдохов, когда я взяла себя в руки. — Мне не привыкать к боли. Мне просто нужно немного отмокнуть.
Урчание в груди Алекса, казалось, усилилось, и я не была уверена, какая часть моего заявления расстроила его больше, пока он не зарычал.
— Почему тебе не привыкать к боли? Кто причинил тебе боль до сегодняшнего дня?
Мой смешок был мрачным.
— Сколько у тебя времени?
Алекс поставил меня на ноги, и я прислонилась к стене, морщась от боли, которая пронзила почти каждую частичку меня.
— У тебя есть обезболивающие? — Спросил Алекс, и я была удивлена, что он пропустил мимо ушей фразу — кто причинил тебе боль. — Аптечка?
— Да, в том верхнем ящике.
Я указала на это, а затем опустилась на пол, баюкая свое тело, пока горячая вода текла по мне. С такого близкого расстояния я не могла не заметить, что вода, которая еще не успела стечь, была ярко-красной. Кровь капала повсюду, по всем стенам и стекала на пол.
Срань господня. Это было много крови, и я была почти уверена, что Клодетт не пролила на меня столько животной крови.
Брэндон был мертвецом.
Медленно, испытывая боль, я стянула мокрую ткань со своего тела. Меня уже не волновало, увидит ли Алекс меня обнаженной. В конце концов, рано или поздно он увидел бы, что я прячу под униформой. Хотя при других обстоятельствах это было бы приятнее.
Алекс просунул голову обратно, вытираясь полотенцем, обернутым вокруг него, прежде чем вручить мне стакан воды и две маленькие таблетки.
— Я вернусь, — коротко сказал он. — Кто-то стучится в твою дверь.
Моя голова раскалывалась так сильно, что все, что я могла сделать, это кивнуть, прежде чем проглотить обезболивающее и молиться, чтобы оно поскорее подействовало. Это был бы первый раз, когда мне причинили бы такую боль, и мне не пришлось бы страдать от боли и бессонницы в течение нескольких дней. Я бы действительно почувствовала некоторое облегчение.
Должно быть, я потеряла сознание на секунду или две, прежде чем крик вернул меня в сознание.
— Ты вот так оставил ее в гребаном душе? — Требовательно спросил Раф. — Она могла утонуть.
— Я был с ней, пока ты не постучал, как тот придурок, которым ты и являешься, — крикнул Алекс в ответ. — А теперь отвали, чувак, тебе здесь не рады. Я могу позаботиться о Вайолет. Она моя девушка.
Голос Рафа понизился, но я могла бы поклясться, что он сказал:
— Нет, я могу это изменить.
Там была потасовка, и обычно я бы вытащила себя из душа и прикрылась полотенцем или чем-то еще. Но я все еще была вся в крови, мне было больно, и я не была уверена, что действительно могу двигаться. Раф внезапно появился в дверях душа, и, клянусь богом, его лицо было искажено громом и яростью.