Выбор
Шрифт:
Задумчиво кивнул, это так.
– Ты родовитей всех в Ликурге, Берт, разве что там есть ещё потомки пилигримов. И ты ещё не рассказала всей истории, верно?
– Да, Клайд, но там уже немного, одни догадки. А когда...
Роберта замолчала, будто засомневалась. Легонько сжал ее пальцы, побуждая продолжить. Она решилась.
– Тогда, когда он... Ну... Он.
Снова замолчала и беспомощно посмотрела на меня, потеряв слова. Привлек ее к себе и прошептал.
– Не говори ничего, если тяжело или не хочешь. А если скажешь, я выслушаю все, любимая.
Ее ответный шепот.
–
– Не буду, я же понимаю, что воспоминания так просто не уходят.
Она вздохнула и уже смелее продолжила.
– Когда он стал жесток и равнодушен, я была в отчаянии и вдруг подумала...
Ох, девочка... Я понял. Но молчу, она говорит.
– Подумала показать ему эти бумаги, рассказать... Чтобы увидел, что я не хуже их и даже лучше. Что я, моя семья... Что с того, что мы бедны и в безвестности... Все же мы - Олдены.
– Но ты так и не сказала ему ничего?
– Нет. Был момент, я уже решилась, но увидела его глаза, пустые, равнодушные... Увидела, как он тяготится каждой лишней минутой возле меня, как он хочет уйти, едва зайдя ко мне домой... Что ему эта старая история, он даже не дослушал бы, сказал, спешит куда-нибудь... К дяде на обед, в цех на совещание... - ее губы брезгливо скривились, - Я представила себе это и просто содрогнулась от унижения, милый... И ничего не сказала.
Роберта замолчала, мы неторопливо шли дальше по заросшей лесной тропинке, нас совсем плотно обступили высокие деревья. Оглянулся вокруг, она заметила и негромко рассмеялась, обведя окружающее нас рукой.
– Это мой дом, Клайд, я тут выросла и знаю каждый камешек, каждое деревце. Со мной не заблудишься.
Я засмеялся в ответ, обняв ее за талию, стало прохладно.
– А без тебя? Пропаду?
Она очень серьезно вдруг на меня посмотрела.
– Пропадешь, Клайд. Как и я без тебя.
Берта положила ладони мне на плечи и наклонила к себе, наши лица близко, глаза к глазам.
– Хочешь, покажу тебе одно мое заповедное место? Оно тут, совсем рядом. Там и доскажу тебе мою историю.
– Я хочу все. Идём.
И через несколько минут тропинка вывела нас на круглую поляну, в центре которой зиял старый колодец, обложенный большими замшелыми валунами. Берта взяла меня за руку и подвела к нему, он не широк, но глубокий, тьма в нем очень красноречива. Киваю на него и осторожно заглядываю, воды не видно.
– Очень старый, давно он здесь?
Берта пожала плечами, став совсем рядом с кромкой, слишком близко. Чуть отодвигаю ее от черного края, она улыбнулась этому жесту беспокойства.
– Не знаю, милый, сколько себя помню - он тут был.
Пользуясь остатками постепенно исчезающего дневного света, оглядываюсь в поисках развалин каких-нибудь построек, дома, сарая, чего угодно. Колодцы просто так не копают, тем более настолько капитально, на века, обкладывая сруб. На века? Внимательнее пригляделся, провел пальцами по толстому слою мха, да, тут речь о столетиях, пожалуй...
– Берт, ему, наверное, столько же лет, сколько документам старого Олдена.
Она задумчиво кивнула, медленно погладив
– Можно?
Промолчала, только утвердительно прикрыла большие строгие глаза. Гулкий всплеск донёсся через два сердцебиения, очень глубоко. И за столько лет ствол не обрушился, не ушла вода... Интересный колодец. Берта осторожно присела на каменное кольцо, я сел рядом, держа за руку, мне не по себе видеть ее так близко к краю. Раздался негромкий голос.
– Хочешь услышать, что было дальше, Клайд?
Я кивнул, погладив ее по руке.
– Хочу услышать все, любимая.
Она вздохнула. Я понимаю, воспоминания никуда не ушли и грызут ее изнутри, несмотря на все счастье. Она хочет, должна все высказать. А я - должен выслушать. Ей не нужны какие-то мои ответы, какие-то слова. Все между нами ясно. Но если осталось что-то, что нужно сказать - я буду рядом и буду слушать. Берта хочет, чтобы я знал все. Спасибо, любимая, что доверяешь мне это. Ее негромкий голос.
– Знаешь, когда Ольга спасла меня от непоправимого, это был первый раз...
Молчание.
– Второй был на этом самом месте, поздно вечером. Уже высыпали звёзды, как сейчас. Он... Он опять сказал, что не может меня забрать, что чем-то занят... Дядя... Обеды... Собрать еще сто долларов... Завтра никак не может, но точно получится дней через десять, наверное... Ложь, ложь, ложь... И только одно он показывал мне правдиво, сам того не желая - как он хочет, чтобы я исчезла. Как он хочет никогда больше не слышать мой голос, никогда не видеть меня. Меня, которую еще недавно с таким пылом добивался... Как же быстро он стал другим... Самим собой, настоящим. Я пришла сюда и долго, очень долго стояла возле колодца.
Роберта медленно встала и повернулась к зияющему провалу. Я молча смотрю на ее спокойное ставшее строгим и резко очерченным лицо. Нежные черты заострились... Негромкий голос.
– Я долго, очень долго смотрела туда, в глубину.
Роберта наклонила голову и заглянула в сгустившуюся в вечерних сумерках темноту колодца, тишина на поляне отчетливо зазвенела, все вокруг как будто замерло в ожидании. Ожидании чего-то страшного. Я уже стою рядом и не спускаю с нее взгляд. Глубина ждет.
– Глубина ждала, Клайд. Там, в тех кошмарах, про озеро. И здесь она тоже настигла меня, я это почувствовала.
Она выпрямилась, оглянулась вокруг, как будто прощаясь.
– Я оглянулась вокруг, прощаясь со всем... Со всеми... И я...
Внезапно она сделала шаг вперёд и ее нога оказалась на самом краю провала, ещё чуть-чуть - и только всплеск. Через два сердцебиения. Я знал, что она хочет сделать и был готов, преградив ей путь. Мой негромкий голос.
<