Выбор
Шрифт:
Когда из зарослей вылетел первый болт, беглецы вскинули клинки, готовясь к бою. Позади шумела погоня, отступать было некуда, а здесь их ждала засада. Но никто даже не подумал о том, чтобы сдаться - не для того они прежде рисковали жизнями, чтобы теперь покориться врагу, словно тупой скот.
Но первый болт оказался и последним же. Отрывистая команда грянула над лесом, а затем стена кустов раздвинулась, и на поляну, посреди которой замерли беглецы, вышел высокий воин в тяжелой броне и с обнаженным клинком в руках.
– Маркус, - король Эйтор едва не бегом, насколько
– Маркус, неужели это ты? Я рад видеть тебя живым, рад, что ты снова с нами!
– И не только я, - ответил старый лорд.
– Своим спасением мы обязаны твоим доблестным воинам, рыцарю Бранку, его оруженосцу и их товарищу эльфу. Их безумная атака на замок вернула нам всем свободу. Со мной и маг Рупрехт, и твоя королева, государь.
Эйтор застыл, не веря своим ушам, а Ирейна, соскочив с коня, уже бежала к своему королю. Юная королева бросилась на шею правителю Альфиона, и, не смущая чужих взглядов, страстно впилась в его губы.
– Почему ты не пришел за мной?
– шептала Ирейна, рыдая, но теперь уже от счастья.
– Я ждала тебя, любимый! Где ты был так долго?
А король, не говоря ни слова в ответ, только крепче прижимал ее к облитой сталью кирасы груди, сдавливая в объятиях.
– Не думал никогда прежде, что так приятно видеть чужое счастье, - подмигнув Ратхару, не отрываясь, уставившемуся на поглощенную друг другом пару, произнес Эвиар. А затем он закатил глаза и рухнул на землю, упав под копыта своего коня.
– Эвиар, - юноша спрыгнул с седла, подскочив к лишившемуся сознанию эльфу.
– Эвиар, что с тобой?
Только теперь он увидел оперенье торчавшего из спины эльфа болта. Беспорядочная стрельба наемников там, под стенами замка, не была вовсе бессмысленной. И оставалось только удивляться, как Перворожденный смог выдержать такую бешеную скачку, будучи смертельно ранен.
К растянувшемуся на земле эльфу уже бежал и Дер Винклен, и другие воины, выбравшиеся из зарослей вслед за королем. Кто-то бережно снимал с седла так и не пришедшего в себя Рупрехта. Но возле Эвиара пока оставался один только Ратхар.
– Возьми это, человек, - прохрипел Перворожденный, изо рта которого пошла кровавая пена.
– Сохрани, прошу тебя!
Эвиар сунул в руки юноше нечто, замотанное в собственный плащ, и Ратхар мгновенно догадался, что могла скрывать плотная ткань. Он вцепился в суму обеими руками, не зная, что делать, не веря, что один сейчас владеет той вещью, заключавшей в себе громадную мощь, которую трудно было даже представить себе простому смертному. Невозможно счесть, сколько людей погибло из-за этой древней реликвии. Многие были лишены жизней по воле единственного безумца, жаждавшего завладеть тем, что не принадлежало ему, и многие приняли смерть после, став жертвами таившейся в этом предмете силы. И теперь сокровище, владеть которым наверняка желала каждый, кому хоть немного была доступна магия, оказалось в руках простого крестьянского парня, не по своей воле ставшего бойцом, воином, и чуждого распрей, раздиравших сильных мира сего.
– Сохрани Линзу, - шептал меж тем Эвиар.
– Она не должна достаться никому, ибо в ней - зло. Спрячь ее, сокрой так, чтобы никто и никогда больше не смог отыскать ее. Прошу, сделай это, человек!
– Я
Если даже вернуться назад ему было бы не суждено, Ратхар знал - он отправится на восток, туда, где ради проклятого куска хрусталя был обречен на гибель целый род, где и началась эта война. И пускай дьявольская игрушка колдунов навеки возвратится на ту суровую землю, вновь опустившись в могилу, из которой однажды ее достали.
– Пусть никто не знает, где Линза, - шептал, превозмогая боль, расходуя оставшиеся силы для того, чтобы сказать важные слова, эльф.
– Никогда больше ее не должны коснуться руки, неважно, человеческие, или нет. Это проклятье для всех, и сама память о нем должна быть стерта навеки.
– Линза никогда не вернется в наш мир, обещаю, Эвиар, - твердо промолвил юноша, встретившись взглядом с умирающим эльфом.
– Верь мне!
И Перворожденный вдруг улыбнулся, а затем вздрогнул всем телом и замер. Жизнь покинула его.
– Покойся с миром, - Бранк Дер Винклен, остановившись в нескольких шагах от склонившегося над умершим Ратхара, опустил голову, вздохнув: - Ты не верил в наших богов, ведь твой народ сам сродни творцу. Но ты пал, сражаясь с нами плечом к плечу против общего врага, и да улыбнется тебе Эльна!
– Жаль, - король все еще не в силах отпустить от себя Ирейну, тоже подошел к покойному.
– Он был хорошим воином, даром, что не был человеком.
– Ему мы обязаны тем, что вырвались из замка.
– Дер Винклен угрюмо взглянул на Эйтора.
– Знай, государь, что от рук Эвиара пал Кратус, колдун, что служил твоему названному брату. И потому сейчас Эрвин гонится за нами, желая отомстить за это, а также и за то, что мы отбили у него пленников.
– Колдун мертв?
– король выпучил глаза.
– Невозможно!
– Эвиар смог достать его, - повторил тогда рыцарь.
– Иначе никто из нас не выбрался бы из-за этих стен. А теперь мы здесь, с тобой, и готовы к бою. Приказывай, государь!
В первые мгновения никто не мог поверить в случившееся, но весть о том, что пал самый страшный противник, уже разлетелась среди воинов.
– Колдун мертв, - перешептывались солдаты, и лица их озаряла злая радость.
– Колдун убит! Теперь они слабы. Мы перебьем их всех, ведь ублюдков больше не защищает черная магия!
– Эльф спас нас всех, - повторил Бранк Дер Винклен.
– И еще Рупрехт. Ведь если бы чародей, рискуя собой, не разрушил ворота замка, нас там загнали бы в угол, точно крыс, и перестреляли бы всех. А теперь неизвестно, выживет ли он.
– Он без сознания, - сообщил Эйтор.
– Но пока он жив, и я верю, что чародей придет в себя. Если бы не он, я, все мы, так и лежали бы сейчас на поле Локайн. Я соберу лучших лекарей, всех, кого можно, только бы помочь магу.
– Но сейчас нужно думать о другом, - рыцарь Рамтус встрял в беседу, обратив на себя внимание короля.
– Погоня все ближе. Это шанс покончить с Эрвином, покончить с мятежом, положить конец этой войне. Оставьте разговоры, и готовьтесь к битве. У них больше нет мага, и теперь битва будет вестись на равных. Победит тот, кто прав, а это значит - победа будет нашей!