Выбор
Шрифт:
– Я надеюсь на твою мудрость, мой друг, - довольно произнес меж тем король, свтоя уверенный в том, что ему не смеют не повиноваться даже умелые чародеи.
– Ты прежде выручал меня, и теперь, не сомневаюсь, поможешь в этом сложном деле. И все вы, кто собрался здесь, более чем достойны моей благодарности, - вымолвил он, обращаясь к остальным советникам.
– Ваша преданность Келоту и его королю не может не быть вознаграждена. Я рад, что не ошибся в вас.
Все благодарно кивнули, а герцог Роберто аж сиял от удовольствия. Только министр Фальмеро с трудом натянул на лицо вежливую улыбку, больше похожую на оскал. В очередной раз он проиграл этому странному чародею, и не с чего
– Государь, мы все трудимся на благо Келота, - сдержанно ответил за своих товарищей граф Ардито.
– Все наши дела и помыслы направлены на то, чтобы эта страна процветала. Мы желаем возрождения ее былого могущества, и сделаем все для этого.
– Мы не подведем тебя, повелитель, - отчеканил Роберто.
– Самые наши жизни принадлежат тебе, государь!
И только Ризайлус промолчал. В памяти маг сделал зарубку получше разобраться в желании Фальмеро втянуть Келот в войну, по большему счету, не заслуживавшую внимания. Во всяком случае, таковой она должна была казаться министру, который не знал многое из того, что было известно Ризайлусу. И потому упорство толстяка, прежде не столь воинственного и кровожадного, вызывало некоторые подозрения. И чародей не привык, наблюдая возле себя нечто странное, не разбираться в его природе.
Маг сомневался в том, что Фальмеро осмелится устроить заговор, но было очевидно, что война в Альфионе точно не станет популярной среди народа, на который уповал Умберто, вполне разумно не доверяя дворянам. И, поскольку нынешний король вполне устраивал Ризайлуса, следовало выявить угрозу государю и устранить ее. Во всяком, про себя уточнил маг, случае, пока еще не пришло время менять правителя.
– Ступайте же, и делайте, что должно, - приказал меж тем король. Решение было принято, и он не желал затягивать обсуждения, теперь уже бесполезные.
– И я хочу, чтобы вы немедля сообщали мне обо всем, что творится в Альфионе, - добавил он.
– Это относится, прежде всего, к вам мэтр, и к вам, граф.
Ризайлус и Ардито, на которых требовательно взглянул король, одновременно кивнули. Затем все дружно полонились королю, и вышли прочь. Государь Умберто любил уединение, и, во всяком случае, нудным разговорам предпочитал охоту или упражнения на плацу, куда и направился.
Мэтр Ризайлус покинул дворец в двойственном расположении духа. С одной стороны, он убедился воочию, что в окружении короля не все гладко. Если герцог был по-прежнему предан королю, как верный пес, если Ардито успешно играл роль трудолюбивого и покорного служаки, то игра, затеянная Фальмеро, не могла не настораживать. Никто и никогда не толкал свою страну к войне, не намереваясь таким путем приобрести какие-то выгоды дл себя. А если учесть, что министр в случае поражения почти ничего не терял, в отличие от самого короля, наверняка утратившего бы все свое влияние, загадок становилось еще больше.
И все же чародей добился успеха. Он сумел убедить Умберто не ввязываться в междоусобицу, причем это оказалось не так легко. Ризайлус смог добиться самого ценного. Он выиграл время, неподвластное никакой магии. И когда Кратус, а также еще один маг, тот, кому келотский чародей верил больше даже, чем самому себе, сойдутся в бою, они станут биться один на один. Никто не вмешается в войну, не сможет перевесить чаши весов, а значит, победа достанется сильнейшему. И пусть мятежный ученик, ставший Ризайлусу роднее даже сына, которого, впрочем, волшебник не имел никогда, был дорог придворному магу Умберто, путь, выбранный взбалмошным мальчишкой, вел только к гибели, и сам Кратус не мог не сознавать этого. Он жаждал власти, и вся сила убеждения
Так, пребывая мыслями весьма далеко от Харвена с его шумными улицами, не замечая ничего вокруг и лишь машинально отвечая на приветственные поклоны попадавшихся навстречу дворян и зажиточных горожан, Ризайлус добрался до своего дома. В этих стенах он всегда чувствовал себя гораздо увереннее, чем вне их, и старался без нужды не покидать свое жилище. Пусть шепчутся за его спиной простолюдины, пусть считают его странным чудаком, неважно! Он, великий Ризайлус, был и останется одним из самых могущественных чародеев этого мира, и это главное.
Захлопнулись двери, замыкая тесный, но такой уютный мирок чародея, его личную вселенную. На пороге своего хозяина, как обычно, встречал верный Джованни, дворецкий и страж в одном лице. В прочем, о совей безопасности Ризаулс мог позаботиться и сам, слуга же был не более, чем данью моде.
– Маэстро, - плечистый лакей поклонился, приветствую своего господина. Он до сих пор был в восторге от того, что служит самому Ризайлусу, человеку, имя которого известно в Келоте каждому.
– Маэстро, позвольте напомнить, что сегодня вас должен посетить мастер Ружеро.
– Ах, да, - чародей часто закивал. Что-то он становился забывчивым в последнее время.
– Верно!
Еще одним чудачеством, кроме отшельничества, была страсть чародея к фехтованию, во всяком случае, людям несведущим эта его забава казалась несколько странноватой. На самом деле маг прожил столь долго, что уже никто не мог вспомнить о его благородном происхождении. И хотя Ризайлус, вступив в магический орден, отказался от всего, от герба, от имени, и тем более от наследства, он не мог заставить себя расстаться еще и с оружием, верным спутником любого благородного сеньора здесь и во всем известном мире. И потому каждые три дня в доме чародея появлялся этот человек, Ружеро, знаменитый на весь Харвен боец, успевший побывать наемником и на деле усвоивший многое из того, чему он сейчас обучал великовозрастных недорослей из знатных семей столицы.
Самому Ризайлусу, в прочем, едва ли чему-то нужно было учиться. За свою долгую жизнь он сменил немало наставников, освоим многие тайны боя. Поэтому нынешние его встречи со знаменитым мастером были лишь развлечением, не более. Оба, и ученик, и учитель, получали бездну удовольствия от этих стремительных схваток, которые вели на пределе собственных возможностей. И чародей вновь мог ощутить себя молодым, словно сбросив груз прожитых лет. Да он и не был похож на старика, в свои девяносто лет такой же прямой, крепкий и легкий, что и в тридцать. И не только магия, но и стальная воля позволяли ему оставаться таким. Ризайлус не думал, что когда-нибудь ему придется отстаивать свою жизнь с клинком в руках, но был уверен, что выйдет победителем из схватки с любым противником, даже с рыцарем, ведь он и сам мог бы стать рыцарем. Но потомок древнего рода однажды избрал иной путь, путь познания этого мира, и до сей поры ему ни разу не пришлось пожалеть об этом.
– Мастер Ружеро пришел чуть раньше, чем обычно, - сообщил слуга.
– И я взял смелость проводить его в фехтовальный зал, маэстро.
– Все правильно, - согласился маг.
– Негоже заставлять его томиться у порога. Мастер Ружеро - всегда желанный гость в этом доме, и впредь оказывай ему не меньшее почтение, чем сейчас. А сейчас ступай, предупреди маэстро, что я скоро приду к нему.
– Слушаюсь, господин.
– Джованни согнулся в глубоком поклоне, а маг, не обращая на его внимания, двинулся в свои покои, туда, куда не смел войти даже слуга.