Выбор
Шрифт:
Но время шло, а Равшаны всё не было. Вдруг занавеска на входе в комнату распахнулась и в комнату вошла незнакомая служанка, вошла по-хозяйски оглядев комнату, но это точно была служанка, потому что на ней была одежда такого же цвета, что и на служанке, которая помогала Ирэн.
Ирэн удивлённо смотрела на наглую женщину. Здоровая, с мясистыми боками, с круглым лицом, на котором явственно выделялись усы и сросшаяся посередине бровь, служанка, даже не поклонившись, сказала:
— Меня прислали
Повернулась и вышла за занавеску в полной уверенности, что Ирэн сейчас встанет и побежит за ней.
Ирэн не двинулась, продолжив сидеть на невысокой банкетке, которая появилась за то время пока они с Равшаной ходили к Абу-Сине.
Через минуту толстуха ворвалась да так стремительно, что почти запуталась в занавеске, и почти крикнула на Ирэн, уперев руки в боки:
— Я же сказала вам идти за мной
— А ты кто? — Ирэн взяла персик, лежащий вместе с другими фруктами на большом блюде, и откусила кусочек
— Я служу Эстер Аль Даула, — задрав вверх голову на короткой шее, гордо заявила эта хамка.
— Ну иди к Эстер и служи дальше, — спокойно проговорила Ирэн и откусила следующий кусочек от сочного персика
— Госпожа Эстер проявила неслыханную щедрость, послав меня за тобой, — совсем обнаглела толстуха и Ирэн, отложив персик и вытерев руки, поднесённой служанкой влажной тряпицей, сказала:
— Иди и передай госпоже, что её слуги не обучены, как надо себя вести с почётными гостями, поэтому моя благодарность не полная.
Возможно, нахальная служанка ещё бы продолжила препираться с Ирэн, но тут в комнату вошла Равшана-ханум и стоило ей появиться, как служанку «самой госпожи Эстер-аль Даула» словно ветром сдуло.
— Что она хотела? — спросила Равшана-ханум
— Пришла проводить меня на ужин, — ответила Ирэн, — но я ждала вас
— Правильно, что не пошла, — сказала Равшана-ханум, — никому здесь пока не верь, а особенно любимой жене Мустафы-хана. Ревнивая очень, каждую новую наложницу воспринимает как врага.
Ирэн не стала напоминать Равшане-ханум, что она не наложница, но та, похоже уловила молчаливое возмущение гостьи и усмехнулась:
— А вдруг Мустафа-хан тебе понравится?
Ирэн вспыхнула, но сдержалась, хотя тоже хотелось подшутить, что в этом случае ей будет не обязательно сидеть в лаборатории, создавая средства для красоты, и она тоже будет проводить время в купальне.
— Ладно, Ирэн-ханум, — неожиданно проявила уважение Равшана, — пойдём познакомишься с гаремом, а то уже скоро и сам Мустафа-хан придёт.
Равшана-ханум не рассказала Ирэн, что было во время её встречи с Мустафой-ханом, не хотела волновать молодую женщину. Видела, что Ирэн хочется определённости по своему статусу, но пока было непонятно, как всё обернётся.
Ибрагим-бек
— Не слишком ли высокую цену мы заплатили за женщину? — задал он вопрос Мустафе-хану таким страшным голосом, что Равшана-ханум вздрогнула.
Что ответил Мустафа-хан Равшана уже не слышала, потому что тот отпустил её, сказав, чтобы ждали его сегодня в гареме к ужину. И Равшана-ханум поспешила уйти.
Равшана-ханум боялась и ненавидела только одного человека, двоюродного брата Мустафы-хана, Ибрагим-бека. Она и жила последние годы только одним, местью за смерть сына. Она точно знала, кто был виновен в его смерти, потому что сама, своей рукой убила служанку, пронёсшую курильницу с маковой травой и буквально вырвала у той имя настоящего убийцы. Было у Равшаны-ханум подозрение и в том, что и рану на охоте её муж, Аскер-хан, отец Мустафы-хана, получил не случайно, но доказательств не было.
Обед проходил в большом зале, по залу полукругом было расставлено, что-то вроде шатров, перед каждым лежал ковёр, вокруг которого сидели девушки. Ирэн прикинула, девушек, сидящих вокруг ковров, было около двенадцати. Всего было пять шатров, около трёх из них сидело по 3 девушки, возле ещё одного — двое, а около шатра по центру сидела одна. И вот к этому-то шатру и направилась Равшана-ханум. А поскольку Ирэн она ничего не сказала, то Ирэн направилась вслед за ней.
Равшана-проходила мимо шатров и девушки вставали и кланялись, и получилось так, что будто бы они кланялись и Ирэн. Когда Равшана подошла к пятому шатру и остановилась напротив сидящей в нём девушки, та, мило улыбнувшись, что совсем не вязалось со злостью, полыхавшей в её глазах, сказала:
— Равшана-ханум приветствую тебя, но встать не могу, ты знаешь, моё положение и что иногда мне сложно вставать
И Ирэн заметила, что девушка беременна, просто она была этакой пышечкой, да ещё и сидела и сразу было непонятно, что она в положении.
Ирэн подумала, что может быть ей и правда было неудобно вставать с подушек, которыми она была обложена, а может просто не хотела терять свою значимость, ведь Ирэн шла рядом с Равшаной и встать перед той, автоматически означало и встать перед Ирэн.
— Ты можешь не вставать, — милостиво разрешила Равшана-ханум и Ирэн явственно услышала «скрежет зубов» от сидящей…Эстер аль Даула.
Девица была молода и не удержалась:
— Ты так добра названная мать.
Но Равшана-ханум сделала вид, что не заметила явный намёк на её шаткое положение, всё-таки названная мать не то, что настоящая, этот статус данный ханом, а значит может быть им и отобран.